18 ноября, вторник. Как всегда, к концу года дни уплотняются. Хотя вчера, собственно, сдал обе книги, но жизнь по инерции идет еще задушенная. Единственное утешение -- это отпадение какого-то немыслимого гнета. Неужели все сдал Вечером раздался неожиданный звонок от Надежды Евгеньевны. Она закончила свою часть и попросила сверить со мною оставшиеся вопросы. Еще часок мы посидели на разных концах Москвы с прижатыми к уху телефонными трубками, и я подумал, что всю рукопись для "Дрофы", разложенную у меня на столе, сложу в ящик. Правда, остался еще небольшой текст, который я меняю, но, проснувшись сегодня утром, посчитал по знакам и сделал вариант -- это немного, четверть страницы. Да еще остался текст Е.Ю. Сидорова к другой книге -- предисловие к нашей совместной с Авербухом, который я оставил вчера, чтобы Е.Ю. его прочел.
Ситуация, с которой разбирались до часа дня, чрезвычайно любопытная. Один из подмосковных кооперативов, находящихся, кстати, в 30 км от Москвы, в Одинцовском районе, обратился с жалобой на двух журналисток, редактирующих и издающих популярный журнал, что обе не платят причитающиеся целевые взносы -- канализация, газ, электроснабжение, а каждый раз, когда к ним обращаются, предпринимают, пользуясь своим положением журналисток, некие действия... В общем, кооператив судился с ними за последние годы чуть ли не двести с лишним раз. Кооператив, конечно, занятный -- это генеральный штаб, много военных и другие якобы и не блатные, и не привилегированные люди. И еще: не только близко от Москвы, но и по 12 соток. Кооператив -- в суд, а дамы -- к министру и, между прочим, просят его разобраться с кооперативом, или кооператив -- в суд, а дамы берут интервью у областного суда. Здесь хватит на целую пьесу. Приняли какое-то решение, но ситуация непростая: с одной стороны, демократия и закон, позволяющие журналистам вести самостоятельное расследование, а с другой стороны -- этика. Все это некрасиво, но, по сути, почти недоказуемо. По моему совету наше решение, наверное, пошлют и по адресам, где дамы уже брали свои интервью.
До двух часов, пока не начался семинар, Надежда Васильевна Баранова по моей просьбе диктовала в издательство поправки Сидорова к предисловию, а я с Катей Шадаевой отправил в другое издательство написанный сегодня утром.
Я сначала думал, что семинар по рассказу Ксении Фрикауцан пройдет скучно, потому что, несмотря на замеченную мною холодность, рассказ написан чисто, и поправок у меня, кроме мелочей, нет. Но не тут-то было! Ребята действительно выросли, и Вера Матвеева, и Петрашай или Иванченко отыскали эту самую "головную" конструкцию. Спорили довольно много. В спор ввязался даже вечно помалкивающий Вася. Ребята заметили даже то, о чем на этот раз я сам решил помолчать. Эксплуатация темы смерти, темы "опухоли". Я, естественно, Ксению защищал.
К четырем часам подъехало НТВ, которое несколько дней допекало просьбой хоть что-то рассказать о Викторе Пелевине. У Пелевина какая-то дата. Н.В. даже взяла для меня в архиве его личное дело. Там интересная характеристика матерого реалиста М.П. Лобанова. Я воспользовался рассказом С.П. Толкачева о том, как Пелевин иногда появлялся в институте вечерами. Представляю, что из всего этого телевизионщики сделают. Но Надежда Васильевна взяла для меня еще и личное дело бывшего студента-заочника Миши Сукерника. Хороший был парень, эмигрировал в Америку, работал врачом, приезжал два или три раза зимой на сессию, его тянула и Россия, и наша словесность. Эту папку с личным делом заберу с собой в дорогу и посмотрю уже в Италии. Повод очень несладкий: надо написать предисловие к посмертному сборнику стихов. Мишу, оказывается, убили, и теперь друзья собирают его книгу. Подробностей смерти не знаю -- не говорят.
Какая же для меня мука -- собираться в дорогу! Улетаем в 8.20 из Шереметьево значит, вставать в пять. Самолет до Рима летит три с половиной часа, там будем ждать еще часа два, пока из Вены не прилетит Поляков с Наташей и, уже собравшись вместе, на автобусе двинем в Пенне. Это вторая часть конкурса, который проводили недавно в Москве. Все это получилось благодаря старанию Е.Ю. Сидорова, но я об этом уже писал. Едут Е.Ю. с женой Верой, Женя Попов, тоже с женой, которую зовут Светлана, энергичная дама-интеллектуалка -- я их обоих знаю, едут Миша Семерников, из Ленинграда -- Дмитрий Каралис.
Свободное копирование
