5 октября, воскресенье. Совершенно определенно решил, что некоторое падение тонуса дневников в первую очередь связано с отсутствием должного количества времени, откуда идет и потеря ряда подробностей. Все делаю наспех, бегом, не давая событиям отрезонировать в душе. Какие, порой, подробности пропадают! Так, в свое время и не отреагировал даже на статейку в "Коммерсанте" о шорт-листе Бунинской премии. А ведь все там очень занятно получается. Юра Поляков, например, выставил на конкурс все пять томов своих сочинений, полагая, что все они и есть его автобиография. Выставился на премию, оказывается, и тихий Коля Переяслов, чьи дневники я в свое время читал и где, конечно, нет своего самостоятельного стиля. Но ведь, наверное, нажимает вовсю. Кажется, интересно будет почитать мне тоже представленную на конкурс Марину Москвину -- "Радио Москвы". А вот про одну хорошо знакомую мне и знаковую писательницу обозревательница Ася Лаврецкая сразу же сказала, теряя объективность тона, "Людмила Петрушевская представлена интереснейшими мемуарами "Маленькая девочка из "Метрополя". Много бы я дал, чтобы узнать, что эта самая Ася сама никогда в эти мемуары не заглядывала.
Так как большую часть дня я провел, мечась с включенным радио по квартире, то много чего интересного услышал. Во-первых, в Грозном 32-летний президент Кадыров, у которого, кажется, сегодня день рождения, переименовал центральную улицу Победы в улицу Путина, отдавая дань премьер-министру в его борьбе против террора. Хорошо зная и наше время, и наш народ, я начинаю грустить о том, что, наверное, не доживу, когда эту же улицу назовут как-нибудь по-другому.
Вторым, порадовавшим меня известием, тоже на либеральную тему, было заявление давно молчавшей В.И. Новодворской о том, что из партии Союза правых сил надо исключить тех деятелей, которые пошли на контакты с Кремлем. В первую очередь прозвучало всеми любимое имя Анатолия Борисовича Чубайса. Как госпожа Новодворская не понимает, что основная цель всей ее компании, может быть, за исключением ее, Новодворской, -- это именно находиться как можно ближе к Кремлю или даже в Кремле, а не борьба за ее либеральные ценности! Борьба для них -- это лишь способ приобщения к власти. Через этую саму "борьбу" они сигнализируют, что готовы или власти сдаться, или, наконец, продаться.
Эти мои мысли, так же как и эти радиосведения, шли у меня под работу с утюгом и продолжение усовершенствования моего вечно растерзанного хозяйства. Надо отдать должное, что "Эхо Москвы" на голову серьезнее и глубже "Маяка". О телевидении я уже и не говорю, его специфика -- поверхностные, якобы глубокие сведения, все покрывать загаром своего механического света. Здесь всё интереснее: люди, характер, их более глубокое раскрытие, рубрики, постановка вопроса. Наконец, степень "прогиба" перед правительством.
Где-то в середине дня началась почти часовая передача с Евгением Мироновым. Мне трудно было составить мнение об искренности всех его высказываний, но все было очень интересно. Мне показалось, что он целиком отделяет жизнь нашего искусства от жизни простого народа, последний существует.
К вечеру все сложил, упаковал и стал ждать Витю, который должен вернуться с дачи и отвезти меня в аэропорт. Когда я уже одетый и с дорожной сумкой раздумывал во дворе, не устроить ли мне демонстрацию и не уехать или на "Ниве", которая стояла тут же, под окнами, или быстро найти такси, в этот момент -- пылая фарами, въехал во двор Витя.
Как ни странно, подняв по обыкновению горячку, никуда не опоздал. Я, конечно, все усложняю, и мое раздражение -- лишь брюзжание старого человека, завидующего беззаботности молодых. Ну, хотелось ребятам подольше повольничать!
В Домодедово наконец-то увидел свою делегацию. Но главное -- узнал, зачем едем: в Ашхабаде начинает работать международная книжная выставка. Цель ее понятна: Туркмения изо всех сил организует свой демократический имидж. Ну что же, поможем!
Из моих знакомых: Кирилл Ковальджи. В разговорах позже он говорил о своем происхождении: мать -- молдаванка, отец -- армянин. Едет также Ваня Голубничий. Как всегда, он внутренне углубленный, весь в черном. Едет Ваня, как замена В.В. Сорокина и по его наводке. Едет также мой старый знакомый Андрей Волос, романы которого после "Хуррамабада", за который Волос получил Госпремию, я перестал читать. Едут также полноватый добродушный парень, профессорствующий в одном из московских вузов -- Михаил Павловец. Журнал "Дружба народов", без которого в подобной поездке обойтись было невозможно, представлен Леонидом Бахновым. Лёня острослов и рассказчик. Смутно припоминаю Марию Ватутину, поэтессу, которая училась у нас. Меня-то все помнят. Здесь же и еще две наши недавние выпускницы. Одну зовут Усачева Елена. Она пишет в своей визитной карточке -- сценарист, драматург, журналист. Вторую девушку -- Полякову, в институте она была, кажется, Комельковой, я плохо помню, хотя есть ощущение какой-то с ее стороны недоброжелательности. Я наблюдатель довольно опытный, судя по всему, она или хорошая знакомая, или родственница Кирилла.
Свободное копирование
