30 сентября, вторник. Как проснулся, начал думать: приедет, как обещал, на семинар Поляков или нет. В одиннадцать был в институте. Здесь меня уже ожидала целая пачка неких незаполненных бланков соглашений об условиях найма каждого сотрудника кафедры. В обычное время я бы чистый бланк не подписал ни за что, но каждое мое несогласие, в особенности в отсутствие ректора -- он в отъезде -- будет воспринято как призыв к недовольству. Глядя на меня, должна будет подписать и вся кафедра. Все это мне, как я уже писал, не нравится: отсутствие при серьезнейшем коллективном решении ректора, не произведенный расчет, неясность в самой политике высшего образования, которая грозит сокращением числа вузов... Меня страшит и всеобщий экономический кризис, который, конечно, доберется и до нас. Здесь я в каком-то оцепенении.
К двум часам все же приехал Поляков. Здесь он, как бывший преподаватель, был удивительно точен. И сразу же, еще до семинара, ошарашил меня новостью. Сергей Владимирович Михалков своим приказом председателя освободил от обязанностей по МСПС как своего заместителя Ф.Ф. Кузнецова и назначил легендарного и прославившегося, как об этом пишут газеты, своим воровством Переверзина, Ваню. Вот это да! Здесь сразу всплыла старая сплетня, приписывающая такие слова Переверзину: "У меня Михалков давно прикормлен". Но тут же и мои собственные размышления -- чем вызван этот шаг старого лиса Отметаю слух, что через молодую жену автора гимна Юлию была дана взятка. Но вокруг совершенно чистого и порядочного С.В. Михалкова вызрели и расцвели три скандальных, связанных с огромными растратами, так и не разрешившихся судебным разбирательством ситуации. И каждый раз все заканчивалось переворотом. Дело и растраты Пулатова, дело и растраты Ларионова, дело и, видимо, тоже что-то занятное Ф.Ф. Кузнецова. Что должно было открыться Что я не написал Ваня Переверзин, по своему обыкновению, будет сидеть на хозяйстве, на денежных потоках.
У меня есть целый комплекс мыслей о том, что за эти годы дал, кроме близкого круга руководства, членам этого самого МСПС Интересная здесь может быть конкретика.
В свое время, когда исполком делился на две половины во время последнего МСПСовского путча, я ушел в стан Бондарева, и ушел только потому, что увидел рядом, как союзников и продолжателей общего дела, В.Н. Ганичева и Ф.Ф. Кузнецова. Противники соединились. Подуправлял всем Ф.Ф., теперь управлять будет В.Н.
Тут же, когда все эти мысли всколыхнулись после сообщения Полякова, меня посетило сочувствующее соображение: "А что же теперь будет делать Ф.Ф." Юра Поляков в своем ответе оказался прозорливым психологом: "Его волнует кабинет и машина". Как трудно в семьдесят пять лет прожить без машины и без шофера.
Собственно, весь семинар Поляков сам и провел. Сначала он довольно долго говорил о писательском мастерстве, о стратегии и практике писателя. Потом с удивительной ловкостью -- о своем романе. Собственно, после его выступления все "трудные" вопросы к нему были сняты. Первую половину его выступления вопрошал его я сам. Потом немножко разошлись и ребята. В частности, хороший вопрос, показавший знание материала, задала Катя Пчелина.
Вечером пришлось отправиться в редакцию "Литературной учебы" на Дмитровском шоссе. Хорошо, что я не взял утром машину. В этом году издательство проводит конкурс на премию Горького, меня пригласили быть председателем жюри. Это, конечно, инициатива Максима Лаврентьева, который нынче работает замом в "Литучебе". В жюри, кроме меня, -- Лёва Скворцов, Миша Попов, который нигде уже не работает и, по собственному признанию, "профессиональный член разных жюри", и Л.В. Путина, которую представлял ее секретарь. Принимала нас главный редактор журнала, молодая энергичная женщина Людмила Кархалина. Посмотрели не очень большой, уже просеянный список номинантов, многое здесь совершенно определенно, например, первенство в своих номинациях К. Ваншенкина и Вл. Орлова. Каждый, после разговоров и чаепития с винишком, набрал для чтения по стопке книг и разошлись. Я набрал целый рюкзак. Рад, что опять начинаю читать современную литературу.
В метро, на исходе часа пик не скажу, что было очень тесно, но в головном вагоне стояла такая вонь от множества человеческих тел, что в какой-то момент я не вытерпел и выскочил на "Воробьевых горах" подышать.
Поздно вечером звонил Боря Тихоненко: у него опять плохо с глазами, помутнел уже и искусственный хрусталик.
Свободное копирование
