23 августа, пятница. Пишу уже в Софии, в новеньком, удобном и полупустом аэропорту. Билеты наш международной отдел взял неудобные. До посадки на Москву еще четыре часа. Министр, с которым я лечу, бранится. Разбудили нас в Варне в пять утра. Прощаясь на рецепции, мы получили по бутерброду -- трогательное прощание, милый знак внимания. Вот эти прелестные мелочи запоминаются, пожалуй, крепче всего.
Вчерашняя лекция прошла успешно, министр меня похвалил, сказал, что ему понравилась моя работа с карточками. Для меня после чтения лекции весной в академии у Ю.И. Бундина и здесь, в Варне окончательно исчез комплекс лекции. В свое время, перед отъездом меня очень подбодрил С.П., найдя для этого действенную форму. "Вы две диссертации защитили, три монографии написали, а все комплексуете". Тем не менее, дефект в моих лекциях есть, в них почти нет пустых мест, я думаю, кое-каких моих коллег это раздражает.
После лекции, которую можно было бы называть "Писатель в зеркале литературы", состоялся еще итоговый "круглый стол" в студии "Радио Варны". Хорошо говорила наша, вернее, их молодежь. Смотрел на молодых женщин и молодых мужчин, выходящих к микрофону, и думал, как мало все же людей, готовых свою жизнь обменять на литературу, и любовь к каждому из них вдруг будто пронзила меня. И если таких людей мало, так давайте хранить и любить их.
Вечером все вместе и за общим столом ужинали. Юра не без русской широты выставил бутылку виски и потом долго подкалывал Е.Ю. трагическими историями из 90-х. Для Е.Ю. это были его звездные часы. Зашел разговор о министре иностранных дел той поры Андрее Козыреве. Оказалось, что нынче бывший министр -- вице-президент американской фармацевтической фирмы. Люблю я американцев за то, что они никогда не сдают своих.
Эти стычки, а их оказалось немало, были весьма заметны. Иногда я Юре помогал, но часто всплывало в памяти и свое. Например, как у меня сожгли квартиру, нищету тех лет, когда молодые реформаторы ставили хрипящую страну, на дыбы. Юра тоже, но вслух, вспоминал что-то собственное. Во время шестилетнего министерства нашего друга Е.Ю., с которым теперь Юра соратник по переделкинским проблемам, Поляков, уже тогда известный и культовый писатель, ни разу по линии министерства не выехал за границу. А как ездила в то время наша замечательная интеллигенция!
Вчера же за столом много говорили и об Осетии, и о Пекине, и о концерте Гергиева в Цхинвале. Выбор музыки был гениальным: сыграли Чайковского, но главное -- "Ленинградскую" симфонию Шостаковича с гениальным маршем. Новое нашествие. Я, между прочим, помню еще то, знаменитое военное исполнение.
В самолете я взял несколько газет: "КоммерсантЪ", "Независимую" и пухлые "Аргументы и факты". Давненько я ничего не цитировал.
"Если во время первого произведения зрители еще перешептывались и размахивали флагами, то когда прозвучали первые аккорды Седьмой, "Ленинградской", симфонии Дмитрия Шостаковича, не было слышно ни единого шороха. Только издалека грохнула одинокая автоматная очередь, на которую никто не обратил внимания. А когда симфония достигла кульминации, рядом со мной послышались всхлипывания молодой женщины. "Это про нас, это про нас", -- повторяла она шепотом. При последнем звуке произведения зрители встали, аплодисменты продолжались не менее 15 минут".
Теперь об Олимпиаде. Конечно, мы не такие уж худосочные, чтобы так и оставаться на восьмом месте, впереди еще несколько видов спорта, где мы по-прежнему сильны, но мы, русские, привыкли быть сильными, мы так верим в себя и звездность нашего предназначения, что на краю быть невыносимо.
Вот наш самолет уже и приземлился. Все прошло довольно быстро -- и контроль, и выдача багажа, и машина из института пришла, хотя здесь тоже были накладки, и шоферу Александру Яковлевичу пришлось приезжать два раза. Отношение к так называемой "сфере обслуживания" -- показатель общей культуры. Видимо, Игорь Темиров не снял копию с моих билетов, а по инерции назвал шоферу то же время прилета, какое было у Бориса Николаевича. Но не в этом дело, я к другому.
В Шереметьевском аэропорту встретилась толпа наших олимпийцев, уже закончивших соревнования. Ребята были в нарядной форме с этими жар-птицами в качестве эмблемы, которые на этот раз принесли нам мало удачи. Но сколько среди них было одетых в такую же форму толстых, пузатых дядек, здоровых тучных мужиков, явно каким-то особым образом пробившихся в эту когорту. Они ехали с какими-то детишками, а иногда и женами. В этом смысле все осталось по-старому, обкомы опять нами управляют.
Итак, в "Аргументах и фактах" две какие-то неизвестные мне девушки-журналистки пишут под эффектным заголовком "Россия бьет грустные рекорды. Выступление нашей команды в Пекине, похоже, станет худшим за историю суверенной страны". Во-первых, девушки возмущены хвастливым прогнозом начальников спорта. Примеры я приводить не буду, сразу к первому выводу. "42 золотые, 27 серебряных и 47 бронзовых, которые прогнозировали спортивные чиновники, мы не завоюем ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Почему" Через пару дней я здесь же приведу реальную цифру нашей добычи. Первый ответ на риторический вопрос дан здесь же, со ссылкой на авторитет нового министра спорта, туризма и молодежной политики Виталия Мутко: "Ну, о каких успехах можно говорить, если все собачатся друг с другом" Это, так сказать, общая посылка. Есть в анализе журналисток причины объективные -- своеобразие судейства, "китайские мелкие хитрости" и прочее, но вот и иные обстоятельства: "В России раза в три сократилось количество спортшкол, бассейнов!" -- Вл. Сальников, первый вице-президент Всероссийской федерации плавания. Другой "поворот винта": "Мы увидели, что наше самое слабое звено -- научное сопровождение спорта. У нас нет новых методик, спортивная медицина отстает катастрофически, развалилась система подготовки кадров. Наши тренеры -- доноры мирового спорта, в то же время в России мало где появляются новые базы и тренировочные залы".
У журналисток есть и еще один аргумент, они прокручивают его очень элегантно, не употребляя слов "разворовали", "украли", как слов не вполне спортивных. Но вспомним весь административный пузатый хвост нашей олимпийской кометы. "Если подготовка к Олимпиаде в Китае обошлась России примерно в 550 млн долларов, то почему наши триатлонисты выступают в костюмах, которые от щедрот барских им отписала сборная Германии"
Я опять пропускаю детали, любопытные факты, даже острые ситуации, останавливаюсь на дерзком предположении наших корреспонденток -- вот, кстати, их фамилии: Индира Кодзасова и Виктория Хесина -- "если находятся деньги на увеличение призовых за медали, то почему нам не на что строить научно-спортивные центры"
По дороге домой -- а здесь, по Ленинградскому проспекту, я не ездил давно -- удивлялся, как много и замечательно сделанного за последнее время. То, что вторая глава моего романа устарела, это понятно. Но справедлив ли вообще мой подход, не слишком ли я жесток к родине Через час после того, как я открыл пустую квартиру, приехал С.П. с сестрой Олей. Она только что приехала из своего Эртиля, из Воронежской области, куда ездила на могилу матери. Рассказывала о том, как там скудно и нище живут. Почему же страдает вся Россия, а живут только большие города!
Свободное копирование
