21 августа, четверг. Валя и тут, из-за непроходимой стены, спасает меня. Эта мысль посетила меня почти сразу... Но по порядку... Еще утром я вдруг почувствовал какой-то дискомфорт в желудке. Никуда вечером вчера есть рыбу в ресторан, как за день раньше, не ходили. Очень скромно ужинали вместе со всеми в гостинице, вина, когда после ужина собрались в большом номер у Полякова -- провожали БНТ, улетавшего по делам в Москву, -- я практически не пил, тем не менее, возникла какая-то тяжесть. Все же позавтракал, полный набор: простокваша, овощи, кофе, кусочек колбасы. Позавтракали, пошли на море, далеко вместе с Наташей уплыли, аж, до дальнего красного буя. Во время обеда у меня мелькнула мысль, что лучше бы не есть, но дали мой любимый суп таратор, большую порцию картофельной запеканки с мясом и на десерт блинчик, политый шоколадом.
В три часа начиналась моя лекция, я к ней был готов, план выстроен, подобраны цитаты. Несмотря на некоторую первоначальную слабость, даже почувствовал подъем и кураж. Все полетело, введение, первый параграф, второй, перехожу к книге и роману. Объявляю тему: "Писатель в зеркале собственной литературы". Пошел по главе свой книги "Власть слова". В какой-то момент, когда я уже разделался с первой главой и готовился перейти к собственному роману "Твербуль" -- все говорят о Лите, а почему же и не я -- посмотрел на часы, прошло больше сорока минут, и тут я почувствовал невероятную слабость. Ноги буквально не держали. Я подумал, что это минутная слабость, пододвинул к себе стул, попытался продолжать и тут же почувствовал, как поднимается от желудка неудержимый приступ рвоты. Хватило силы сдержаться, объявил пятиминутный перерыв, благо мой номер был рядом. Каким образом я смог, не разжимая губ, донести до своего номера комок рвоты Меня вырвало раз, потом другой, почувствовал облегчение и пошел продолжать. Наташа Полякова, которая сидела на лекции, потом рассказала, что я был покрыт зеленеющей белизной. Опять через пять минут вскочил. Второй раз "свое богатство" я донести до номера уже не смог. Первый след был оставлен у аудитории, а второй -- возле лифта. Уже в номере меня чудовищно пронесло. Я одновременно боялся и дизентерии, которую уже перенес в зрелом возрасте, инфаркта, который тоже иногда начинается с рвоты. Пришел один из слушателей, врач по профессии, принесли аппарат для измерения давления. Юра Поляков из своего номера принес чайник с зеленым чаем. Потом все же решили, что это отравление. Кому идти в аптеку за имодиумом И тут я вспомнил, что после смерти Вали переложил оставшееся после нее лекарство к себе в косметичку.
Свободное копирование
