18 августа, понедельник. Первое, о чем я пожалел, что не взял с собой большой компьютер. Болгары всегда отличались радушием и хлебосольством. По прежним временам помню, когда к ним приезжаешь, первым делом выписывают какие-то деньги за сделанную или не сделанную работу. И здесь сразу предупредили, берут на полный пансион, обед, ужин и завтрак и обязательно выдадут гонорар. За что, еще не знаю, вроде бы в Болгарии "Год России", значит, как без литературы. До нас здесь уже побывала "Литературная газета", уехали вчера. Юра Поляков вроде бы еще остался на неделю. Значит, пишет пьесу, значит, с ним увижусь.
Выехал из дома рано, тоска опять была неимоверная, никто не будет ждать, и не к кому мне торопиться. Когда приезжал в другую страну, сразу звонил домой, Валя всегда была у телефона.
Ленинградку ремонтируют, ехали вокруг, через Дмитровское шоссе. Как же Москва разрослась, сколько всего понастроили! В связи с этим -- не слишком ли я крут в романе, не слишком ли я ругаю время
Едем втроем: два бывших и один сегодняшний ректор, значит, Бор. Тарасов, Евгений Сидоров и я.
Два сильных впечатления: от Варны сверху, с самолета -- зеленый у моря город, с особнячками под красной черепицей и тут же высокие, как и у нас, многоэтажки. Для нас же Варна -- это пляжи и курорты, а здесь заводские корпуса, промышленность. Не только жизнь отдыхающих. Второе сильное, невероятно сильное впечатление -- это в самолете. Я уходил в туалет и оставил на сиденье сумку с бумажником. Потом обвинил сидящего возле молодого парня в краже. Обвинил напористо и скандально, что мне не свойственно. Через пятнадцать минут бумажник нашелся. Перед парнем я извинился, но что творилось все это время в его душе! Почему он тут же меня не поколотил
В самолете после инцидента, собравшись, читал все тот же восьмой номер "Нового мира". Из "библиографических листков" узнал, что Андрей Мальгин выпустил свои погодовые записи в "Живом журнале": это три книги, за три года, тиражом по 1000 экз. Очень хвалят. По типу это, кажется, очень напоминает мои Дневники. Тоже большой разнос по культуре. Удивительно, что мне об этом Андрей не говорил.
Как приятная неожиданность -- здесь Юра Поляков, он остался после дней "Литературной газеты" в Варне. Вторым приятным для меня моментом стало то, что и Наташа, его жена, тоже в Варне. У меня с ней сложились отношения интересно, она хорошая рассказчица. При ней Юра хорошо работает. Пишет новую пьесу Нет, на этот раз редактирует для печати новый роман. Где-то мы с ним похожи и трудолюбием, и внутренней дисциплиной. Если в целом, то двух таких блестящих собеседников, как Поляков и Сидоров, мне на несколько дней вполне достаточно.
К достоинствам Полякова можно отнести и его молодую активность: почти сразу же, как мы узнали свое расписание и тут же порадовались -- в день только одна лекция, Юра с Наташей потащили меня купаться. Море в двадцати минутах ходьбы, теплое, радостное. Образцового порядка здесь меньше, чем в Греции, молодости и неорганизованного задора больше.
Вечером, после ужина, пошли гулять по окрестным переулочкам. Сначала говорили о Солженицыне. Я сказал, что после выступления по радио Дугина мне уже трудно вернуться к моему прежнему, сформулировавшемуся за последнее время, более мягкому взгляду. Сошлись на привычном: личность невероятно неординарна. Юра рассказал, как в траурные дни в компании с Кублановским выступал на радио и на высказывание последнего о том, что "жить не по лжи" -- это завещание нам, живущим от патриарха, поправил собеседника: "Не завещание -- завет". Сам А.И. не всегда следовал этой новозаветной заповеди. В частности, Юра Поляков привел всю историю с авторством первого тома "Тихого Дона", которую А.И. реанимировал после 20-х годов и отстаивал. Но он же не признался, что ошибался, не говорил об этом публично.
Свободное копирование
