11 июля, пятница. Умер Анатолий Игнатьевич Приставкин. Утром об этом, разыскивая для газеты подробности, меня известила наша выпускница, корреспондент "МК" Вера Коновалова. Что-то ее смутило в официальном оповещении, что он умер в больнице. Потом позвонили с 5-го канала. Я даже был рад, что в этот момент нахожусь не в Москве, отношения у нас с покойным по службе были сложные. Чего стоил его вояж в Париж со своими ученицами-заочницами, но под маркой всего института! Писателем он был неплохим, но диапазон его творчества, от прокоммунистической "Голубки" до "Тучки", вызывает ощущение прозы ко времени. В самой "Тучке", я уже писал, есть искусственные умильные фрагменты, в частности некие "еврейцы" -- ребята-хлеборезы. Понимал, кто правит литературой... И все же, и тем не менее -- жалко и жалко, литература мелеет.
Спал плохо, может быть, оттого, что на ночь работал. Залез в новый эпизод третьей главы: описание конъюнктуры Загробного совета. А может быть, плохо спал и поздно заснул потому, что сразу после ужина ложился с компьютерами в кровати. С.П. смотрит фильм с Гретой Гарбо, я либо копаюсь в дневнике, либо судорожно дополняю третью главу.
Под утро, как и вчера, снилась Валя, на этот раз вперемежку с Женей Сидоровым. Иногда я физически ее ощущаю, как она как бы моею собственной рукой гладит мне лицо. Утром, на пляже, когда я читал, лежа на разложенном шезлонге, вдруг на лицо, как погладила, упала со столика белая щепка -- это опять была ее рука. Уходит В среду сорок дней. Слезы опять подступают к глазам.
Прочел вторую главу книги О. Кривцуна. Взглянул на выходные данные: 500 экземпляров. Как же в России развивается наука, когда каждому университету, каждому учебному заведению, где преподается эстетика и философия, нужны эти книги! Да и кто это все будет распространять! Новая глава его книги называется "Переселение части меня в Другого. Диалог художника с предметом изображения".
Свободное копирование
