23 апреля, среда. Утром мы с Витей разделились. Он пошел в больницу, а я -- в поликлинику, добывать бесплатное, положенное В.С. лекарство. Для меня теперь еще раз стало ясно, что такое нацпроект по здравоохранению. В поликлинике я был за день два раза и оба раза, естественно, встретился с доброжелательным нежеланием что-то сделать для больного и инвалида. Здесь я искренне пожелал здоровья моему правительству, средствам массовой информации и лично товарищу Путину, так замечательно все устроившему. За тот год, что ни В.С., ни, естественно, я не были в поликлинике, ввели новшество. Как я понимаю, они направлены на то, чтобы демагогически поставить человека вне его декларированных с самых высоких трибун прав. Теперь любой человек, имеющий право на льготы, в частности на проезд в общественном транспорте или в пригородной электричке, сначала должен сходить в свой районный СОБЕС и там взять справку о льготах. То, что в поликлинике лежит том истории болезни, в которой написано, что мы имеем дело с инвалидом первой группы, не имеет никакого значения. То, что два врача -- завотделением Татьяна Витальевна Краскова, привлекательная женщина и лечащий врач армянка, о внутренней недоброжелательности которой я еще раньше слышал от В.С., прекрасно знают, что это действительно инвалид первой группы, не имеет никакого значения. Иди и неси. Ну, вот я, например, сходить могу, а если бы В.С. была одна И если опять идти по закону, то почему человеку с чужим паспортом СОБЕС доверяет, а врач, лечащий пациента много лет, ему не верит и не верит себе Разглядывая этих двух женщин, я подумал, какие безжалостные суки. И сколько я пожелал им про себя несчастий. А заодно и Думе. Тень Зурабова витала над поликлиникой.
Но и дальше не все. Выписать они мне бесплатное лекарство не могли, потому что В.С. -- я по своей открытости сказал об этом сразу -- лежит в больнице. Дальше знакомая песня, что всем ее должна обеспечивать больница, и больница это знает, и я это знаю. Но это российская, путинская больница, где все лекарства, которые В.С. подняли от безумия, я покупал за свои деньги. И такое положение во всех больницах. Врачи, даже не выписывая рецепты, а просто сообщая названия лекарств, предупреждают, чтобы об этом не узнал главврач. "А если бы я вам об этом, о стационаре не сказал" -- "Я бы послала к вам районного терапевта" -- "А если я вызову вас в понедельник, когда В.С. традиционно дома" -- "Я потребуют выписку из больницы". -- "А почему же районный терапевт, у которой больше года нет одной из наиболее сложных пациенток, не побеспокоилась, жива ли она".
Я ушел, какая же во мне пылает ненависть! В том числе и к трусливым исполнителям этой черной государственной политики. Не помогло, даже когда я показал, что в выписке из больницы написано: "терминальная стадия" -- умирающая. Для умирающей у государства денег нет. Сегодня пойду и куплю это "Альфа Д3".
Сегодня же в "Российской газете" есть заметка о секретаре арбитражного суда Москвы по фамилии Борис Сокальский. Работая секретарем арбитражного суда с окладом в 8 тыс. рублей, он создал одновременно банк и некую криминальную схему по обналичиванию грязных русских денег. В его судебном деле 60 томов. У него были все данные, чтобы в наше время стать жуликом. Университетское образование экономиста -- МГУ, и наряду с российским гражданством и латвийское. Гражданину двух стран было 38 лет, его взяли и надели наручники прямо на месте работы, и всего через свои схемы он умудрился пропустить 70 миллиардов рублей. Все вместе это не очень интересно, но как, оказывается, притягательны для жуликов суд и арбитраж!
После моего возвращения из поликлиники приехал из больницы Витя. Он сказал, что В.С. чувствует себя хуже, чем в предыдущие дни. Я заволновался и решил, что, скорее всего, в отпуск не поеду. Деньги за путевку, наверное, вернуть не удастся.
В четыре часа состоялся экспертный совет по наградам. Возможно, для меня это последний, потому что, если уйдет Соколов, то, скорее всего, в состав новой коллегии я не войду, да и в совете, наверное, я не буду. Совет проводил Бусыгин, и прошел он довольно быстро и продуктивно. Как ни странно, возникла небольшая дискуссия вокруг представления Т.В. Дорониной на орден за "Заслуги перед Отечеством" второй степени. Я вспомнил недавнее представление Быстрицкой к Заслугам первой степени и сказал, что негоже давать ордена за выслугу лет. Это, бесспорно, выдающиеся актрисы, и мы здесь устраиваем соревнование, кто дольше проживет, дай Бог им обоим долголетия. Мне здесь сразу сказали, что Быстрицкой, дескать, восемьдесят, а Дорониной только 75. А я вспомнил Сталина, который заслуженному артисту республики С. Бондарчуку после фильма "Тарас Шевченко", отмеченного, кажется, в Каннах, сразу присудил кроме премий звание народного артиста СССР. Вот она, польза монархического тоталитаризма.
Встретил перед советом на Ногина, возле церкви Виталия, отдал ему на учебу деньги. Этой мой эксперимент, способны ли 20 тысяч переориентировать судьбу То, что эти деньги ко мне не вернутся, я сознаю.
Приехал домой, разогрел пиалу супа, поел, взял машину и сразу же поехал в Данилов монастырь на клуб Н. Рыжкова. Сегодня у нас выступает Примаков. Народу было полнехонько, по-моему, чуть ли не весь состав. Все жаждали что-то услышать. В атмосфере всеобщей государственной таинственности это становится актуально. Мне, впрочем, не показалось, что на этот раз Примаков говорил особенно интересно и ново, тем не менее его выступление я почти целиком записал. Любопытны были один вопрос и одно выступление. Вопрос задал один из самых молодых среди нас стариков Вадим Михайлович Прошин. А вот в жанре застольных выступлений был очень хорошо Геннадий Месяц. Встав с места за столом с бокалом вина, он сказал о необходимости человека все время делать попытки говорить правду. Я бы даже мог подумать, что это прозвучало неким тонким упреком докладчику. Опускаю литературное прибавление к тезису. Дальше Месяц постулировал все правительственные речи о "вполне благополучном финансировании науки" и привел свои данные. У нас на академическую науку отпущено 1,5 миллиарда долларов. А в США -- в 200 раз больше. Это соотношение мне показалось чудовищным, и я обязательно перезвоню Месяцу и позже спрошу. Тем не менее у русских, привыкших к методам Левши, просьбы небольшие, "дайте нам 3-4 миллиарда". За 13 лет, второй факт приводит вице-президент РАН, не был произведен ни один научный запуск спутника. Это, как мне показалось, еще одна иллюстрация к двойственности нашей жизни: реальной, ораторской и телевизионной. Закончил Месяц все же на внушающей успокоение ноте: "Все еще обратимо, но..."
Свободное копирование
