2 апреля, среда. Рано утром приехал Витя и вошел в квартиру тихо, как мышь. Я еще не знаю человека, который мог бы так бесшумно куда-либо проникать и незаметно, не афишируя, делать массу полезных дел. Я обнаружил его спящим на диване, только когда сам встал, часов около восьми. Тем не менее его, с поезда, я в девять часов разбудил и отправил к В.С. Утром мне надо было ехать в "Дрофу", снимать вопросы по роману. Работа там идет удивительно медленно, но зато очень тщательно.
Поездка в "Дрофу" у меня разработана: на метро до "Рижской", а дальше на маршрутке до Октябрьской улицы. Обычно, в соответствии с ритуалом, приезжая в любое издательство, я по дороге покупаю что-то сладкое. При каторжной работе редакторш и их небольших зарплатах народ хочется чем-нибудь побаловать. На этот раз я забыл что-то купить в нашем, у дома магазине и решил сделать это по дороге. Как раз возле метро, в здании торгового центра я увидел вывеску "Венское кафе". Сюжет я даже не скажу трагический, а комический. Попросил шесть кусков венского штруделя -- пирога с яблоками. Я, главное, не дрогнул, когда в ответ мне назвали цену -- 1080 рублей, полез за бумажником. Цены за последнее время, после Нового года взлетели невероятно, по моим прикидкам, на некоторые продукты на 25 процентов. На этом фоне все копеечные добавки к зарплатам бюджетников выглядят сплошным лицемерием.
Вопросы снимали часа два. После очень точного и скрупулезного чтения внештатного редактора все это прочла еще и Наталья Евгеньевна Рудомазина. У меня впечатление о полузабытой, реликтовой культуре. После работы над моим романом в "Знамени", когда я печатался там последний раз, ничего подобного со мной не случалось. Огромное удовольствие взаимного понимания. Так называемые "скабрезные" моменты в рукописи Наталья Евгеньевна доверила Игорю Львовичу. У него в кабинете я сделал это за пять минут, понимая, что это не цензура, а специфика издательства.
На работе -- сегодня день защиты дипломов, и мне придется крутиться одному, без Андрея Михайловича -- меня встретило известие, что Инна Люциановна завтра приехать и выступить на собрании не сможет. Врачи и другие заботы. Я, честно говоря, разозлился, я охраняю и берегу мою не очень молодую кафедру, а мне все сыплют на голову. Я отчетливо понимаю, что мне обеспечена, как и при любом публичном выступлении, бессонная ночь. Тут же начал беспокоиться, искать варианты и подумал, что одним из таких вариантов может стать моя речь в Нижнем Новгороде в 1993 году. Какая тогда стояла нищета в этом почти в то время "закрытом" Горьком!
На этот раз, так как мне пришлось играть без Андрея Михайловича, сделать подробный конспект мне не удалось. В основном шли работы семинара Сергея Петровича Толкачева, и они удивили меня своим уровнем. Особенно после последних защит "очников". Оба его "занозистых" парня, которые во время учебы С.П. портили кровь, о чем он рассказывал, Алхас Селезнев и Олег Швец защитили дипломы с отличием, и оба, кстати, написали прекрасные работы. Правда, есть у них некоторая внутренняя похожесть: оба сделали работы, опираясь на свой детский и юношеский опыт. Почти отчеты и наметки автобиографий. В связи с этим я думаю еще и об их писательском будущем. Писатель -- это еще и придумщик. Просто подвигом С.П. можно считать и защиту Рольщикова, парня, который и не слышит, и не говорит. Когда мы обсуждали защищенные дипломы уже на кафедре, без студентов, то не дали с отличием Рольщикову, хотя, конечно, здесь была бы некоторая натяжка, только потому, что он счел бы это "из жалости". Очень интересной оказалась и тоже защищенная с отличием работа Ивана Голубничего. Он дал на защиту серию статей о поэтах и прозаиках, которые он печатал в "Московском литераторе". Многие из этих статей излишне комплиментарны, что вообще свойственно патриотической критике, но все вместе -- это некий срез текущей литературы, я бы даже сказал, книга. Здесь мне пришлось быть еще и рецензентом. Сергей Петрович оказался как преподаватель на высоте. Я особенно за него рад и потому что радость была неожиданной, и потому что это первые его ученики. Кстати, из "прежнего": знаменитая бабушка Екатерины Поляковой сейчас тиражом до 100 экземпляров выпускает книгу своей внучки. Я хорошо помню эту полускандальную защиту.
Когда вернулся домой, меня ожидала "Литературная газета", о которой я помнил с утра, и статья Лёни Колпакова о Гатчине. Мне не свойственно особенно просторно цитировать чужие статьи, но здесь слишком уж велики мои переживания и очень уж хорошо Лёня переформулировал мои собственные обиды.
"По подсчетам РIАРF -- Международной ассоциации кинопродюсеров, только 47 кинофестивалей в мире имеют полное право называться таковыми. Еще недавно на попадание в этот список мог претендовать и фестиваль "Литература и кино", о котором "ЛГ" писала много лет подряд. Увы, недавние тектонические сдвиги в судьбе фестиваля не пошли ему на пользу.
Слова "Литература и кино" впервые были артикулированы почти 15 лет назад писателем, ректором Литературного института Сергеем Есиным и его женой, замечательным критиком Валентиной Ивановой. Фестиваль родился в Гатчине, где Александр Куприн написал "Гранатовый браслет", где единственным кинотеатром этого районного города Ленинградской области руководила энергичная, понимающая толк в кинопрокате и в жизни Генриетта Ягибекова. Быть президентом фестиваля несколько лет назад доверили известному питерскому писателю Даниилу Гранину.
В 2008 году ни одного из основателей фестиваля в Гатчине не было.
На пресс-конференции в Москве так никто толком и не объяснил, почему вдруг покинул фестиваль "Литература и кино" и пост несменяемого председателя жюри Есин, место которого занял кинорежиссер Хотиненко, в особой любви к литературе на экране ранее не замеченный.
Что означает формулировка "покинул" -- проворовался, перестал справляться с возложенными на него обязанностями, поссорился с местной властью Кто и по какому праву приватизировал бренд фестиваля Ведь окажись на месте Есина более предприимчивый человек, он не только бы запатентовал название фестиваля, но и стриг бы с бренда купоны, стал бы почетным гражданином города (есть за что!), выбил бы квартирку с видом на замечательные парки. А ему лишь с опозданием прислали приглашение на чествование и даже не пригласили в попечительский совет.
Куда делась бессменный генеральный директор Ягибекова, благодаря которой в кинотеатре "Победа" были и Клара Лучко, и Кшиштоф Занусси, и Рената Литвинова, и Евгений Миронов, и многие другие кинозвезды.. Ей в последнее время, говорят, пришлось работать в таких условиях, что она оставила сначала кинотеатр, затем фестиваль, а потом и город. Признаюсь, странно читать в газете "Культура": "Генриетта Ягибекова живет теперь в Кисловодске, и, как выяснилось, даже местные журналисты ничего не знают о ее судьбе, при том что была она очень заметной фигурой в городе". А могла бы автор этих строк Светлана Хохрякова и сама поинтересоваться, что и как с Генриеттой Карповной: за плечами ведь годы совместной работы по организации фестиваля "Литература и кино".
Почему пост президента фестиваля, который занимал выдающийся писатель, был предложен актрисе Светлане Крючковой, а не литератору, учитывая название фестиваля Не нашлось в культурной столице претендентов Крючкова, конечно, мастер, и Цветаеву с Петровых читает со сцены. Но инаугурация президента Крючковой прошла в Приоратском дворце со скандалом. Цитирую ее выступление по "Культуре": "Я человек прямой и другой уже не буду. Нехорошо приходить в купальнике и оказываться на балу... Меня отпустили из реанимации, а тут мне плюнули в лицо... Я не животное". Все это прозвучало после того, как на 45 минут растянулось торжество в честь 8-го Марта и выход актрисы задержался. И такие вот слова услышали от любимой актрисы в канун праздника между воспоминаниями об Ахматовой и стихами Цветаевой сельские врачи, учителя, библиотекари.
Кто теперь формирует немногочисленное жюри Почему литература представлена только Алексеем Варламовым, известным автором биографических книг Неужели только потому, что герой его тома в серии ЖЗЛ Григорий Распутин свою неизбывную любовную энергию и актрисам дарил В жюри нынешнего года, как на грех, оказался и композитор Журбин, герой, точнее, антигерой вышедшего аккурат в дни фестиваля скандального материала в "Известиях". Так что спрашивали у композитора в Гатчине больше не о музыке к фестивальным лентам, а о якобы имевшем место быть гей-кастинге в Нью-Йорке, даже страшно сказать для кого.
Фестиваль "Литература и кино" всегда славился точностью и безупречностью выбора лауреатов и феноменальными формулировками наград. И самими призами, конечно. Какой еще фестиваль мог наградить режиссера роскошным репринтом энциклопедии Брокгауза и Эфрона или 90-томным собранием сочинений Льва Толстого, выпущенными издательством "Терра" Сергей Есин, пытавшийся привлечь все эти годы внимание, в первую очередь, к литературе как таковой и литературе как первооснове выдающихся кинопроизведений, делал это ежегодно. А теперь о заслугах владельца "Терры" Сергея Кондратова, выделявшего каждый год не только драгоценные комплекты, но и пять тысяч долларов на премиальный фонд, кто вспомнит
В гатчинской библиотеке фестиваля ждали всегда с особым нетерпением. Потому что гости и участники привозили сотни книг, лауреаты иногда передавали сюда терровские фолианты, а к читателям приходили писатели. Сколько их было когда-то на встрече с недавно вышедшим из заключения Эдуардом Лимоновым, к внешнему облику которого с бородкой а-ля М.И. Калинин сложно было привыкнуть! А как принимали студентов Литинститута, как слушали стихи! Обо всем этом 11 лет подряд писал (в том числе, и для "ЛГ") журналист и поэт Александр Щуплов. Теперь о призе памяти ушедшего от нас талантливого человека, идея присуждения которого была предложена нашей газетой, можно благополучно забыть.
Новому директору -- и кинотеатра, и фестиваля -- Елене Тимофеевой, многолетней заместительнице Генриетты Ягибековой, надо не страдать до повышения давления из-за не приехавшей в этом феврале Лии Ахеджаковой. А думать о том, как сохранить (надеюсь, это еще возможно) уникальную атмосферу фестиваля "Литература и кино", отличающегося от своих собратьев, которых в России гораздо больше, чем думают эксперты РIАРF".
Пожалуй, здесь же есть смысл рассказать и о другой краже. Вышел институтский сборник "Они учились в Литинституте". В мягкой обложке, но свыше пятисот страниц. Я хорошо помню, как этот сборник начинал, и даже бумагу на грант в Агентство по печати и массовым коммуникациям тоже сочинял сам. Естественно, он вышел без упоминания моего имени, как автора идеи и организатора на обложке. А ведь работа началась еще в 1993 году, когда первые прикидки делал специально приглашенный историк. В своем предисловии составитель и редактор сборника, сбивавший его, Боря Тихоненко поблагодарил меня, но я думаю, что и он расстроен этой ситуацией. От меня-то, конечно, не убудет, но удовольствие я получил, когда встретил Лёшу Козлова и спросил его, почему он мне ничего предварительно не показал. Он начал мяться, что, дескать, показал Ужанкову. Я думаю, что у Лёши, который был, конечно, в курсе общей конъюнктуры, заиграло очко. Это бывает с мужиками в сфере культуры. Обидно, я-то Лёшу всегда считал за самодостаточного человека. Зато какие возможности я получил об этом теперь сказать, а потом и повторить.
Свободное копирование
