26 марта, среда. До больницы меня довез Анатолий, сосед. Здесь все традиционно, В.С. смотрит телевизор, потихонечку начала переругиваться с персоналом, докладывает все, что видела по телевизору. Немножко для разминки погуляли с нею по коридору. Ушел довольно быстро и в метро врезался в "Литературную". Меня, конечно, интересовала рецензия Вислова на "Кабалу святош" во МХАТе у Дорониной, сразу же бросилась в глаза статья на первой полосе об отмене экзамена по литературе при поступлении в вуз.
Что касается рецензии, то Вислов написал ее почти замечательно. Все точно и про режиссуру и замысел Дорониной -- вот тут-то она доказала, что еще и очень крупный, аналитически мыслящий режиссер, и про игру актеров. Мне, правда, показалось, что он слишком суров по отношению к Кабанову, но все остальное, а особенно, культурный и политический антураж, сопровождающий постановки этой пьесы на сценах, все это безупречно. Вислову, как и мне, очень понравился Клементьев в роли Людовика и замечательный Максим Дохненко.
Что касается самой отмены обязательного экзамена, то тенденция понятна, в том числе и самая общая -- о человеке, которому совершенно необязательно, как в советское время, быть или хотя бы декларируемо быть человеком широкой культуры. С простым человеком все ясно, полное образование будут получать только люди определенного социального статуса, которые не подведут ни в офисе, ни на выборах. Если литературы нет в списке обязательных экзаменов для поступления в вуз, то можно литературу и не учить. Рособрнадзор сказал, что такого экзамена в ЕГЭ не будет. Автор небольшой статьи Людмила Зуева пишет: "Почему Министерство образования и науки не выступило с законодательной инициативой ввести вместо двух обязательных экзаменов три А вот это вопрос. За шесть лет эксперимента выработать систему оценки знаний по литературе, которая удовлетворила бы большинство, так и не удалось. Высветил эксперимент и еще одну, может быть, даже более важную проблему. При внешней проверке количество двоек и троек по этому предмету было таково, что впору ставить вопрос не только о корректности экзаменационных вопросов, но и о качестве преподавания". И тут я сразу позволю себе вмешаться с таким предположением: для поступление ребенка в вуз не математика или физика, где довольно быстро проводится натаскивание, может послужить непреодолимым препятствием, а именно литература. Здесь взятка может споткнуться. Но есть и еще аспект, о котором я бесконечное число раз и очень давно начал говорить. "По большому счету речь надо вести и о подготовке самих учителей, и о смене программы, и о разработке новой методики, которая позволила бы решить главное -- приучить ребенка к чтению и научить его мыслить".
В три часа началась Государственная комиссия. Зал, как всегда, полон, в том числе пришла и Зоя Михайловна, декан заочного -- сегодня защищаются и заочники. Она-то быстренько навела порядок, когда начались студенческие аплодисменты, и когда кого-то вызывают, и когда кто-то выступит. Я это отношу за счет того, что публика уже просто сидеть, слушать не может, ей надо обязательно реагировать.
Брызгалова Камилла. "Апельсиновая луна", рассказы. Александр Петрович Торопцев по своему обыкновению начал с ругани своей студентки -- не смогла структурировать работу. Молчанова хорошо говорила о дипломе и, в отличие от руководителя, сказала о творческой воле, которая позволила собрать диплом. О владении детским восприятием. Дьячкова -- о невычитанном тексте. Турков -- о точной интонации.
Иванова Татьяна. Дочь Сережи Иванова, одного из пяти писателей, который, как Гачев, погиб под колесами электрички. Торопцев говорит об общем у студента и Фолкнера, дескать, социальное очень глубоко. Молчанова -- я бы не называла рассказами, скорее, это зарисовки, этюды. Меланхолические, ностальгические, иногда ернические. Дьячкова -- что бы ни писала -- это письмо домой, письмо об отце. Есть вторичность образов. Я тоже посмотрел это, "всегда образное" письмо, иногда эта образность -- легкая добыча. Сеф -- Таня Иванова была нашей с Торопцевым гордостью и осталась этой гордостью. Турков, боясь испортить добрососедские отношения: я бы прислушался к советам двух дам-оппонентов.
Иванов Александр. Моя жизнь в институте была непростой, я поступал к Кузнецову, а потом начались метания. Говорит о мастере-воспитателе, которого в институте не нашел.
Я поступил, когда ректором был С.Н., это был мой творческий институт, а сейчас все меняется. Балашов. Работу разделяю на две части: на биографию, которая тоже произведение. Хорошо, с пониманием юношеского, мальчишеского видения. Ли Бо считается первым поэтом эпохи Тан, потому что в нем насчитывается двадцать три реминисценции. Для меня это новые параметры в анализе поэзии. Возможная биография написана.
Тузова говорит о некоем поэтическом простодушии. Не всегда это формулируется. Мир оказывается довольно тесным. Автор находится в плену представлений о романическом герое. Не всегда справляется с метафорами. Рецензия Кешоковой о размытых образах, о внутренней инерции. Турков -- о сложном отношении к поэзии. Сам Иванов -- много услышал и теперь-то буду работать.
Бурдов Юрий. Это пошли заочники. Военный, когда-то мичманом закончил службу, поступил в институт. Когда родилась дочь, стал что-то сочинять для нее. Торопцев, как обычно, говорил о возвышенном.
Попытка убедить Бурдова серезно относится к историческому материалу не удалась. Дальше возникла некая скрытая инвектива против Леонида Филатова и его сказки про Федота-стрельца. Мне, не поклоннику этого произведения, пришлось говорить о собственном театре Гришковца и Филатова. Связано это с тем, что Бурдов написал свободным стихом один из апокрифических сюжетов. Замечательно и принципиально говорит Красников. Целеполагание: сделать жизнь лучше. Во имя чего Вишневская -- единое сердечное движение. Большинство как бы раздражает человека, здесь все наоборот. Подробно и точно. О недостатках -- изображает, как было, а иногда надо бы отступить. Об излишках морализаторства. Турков опять начинает с точных деталей. Прикуривание похоже на стыковку кораблей. Все требования самого высокого характера. Сеф говорит о том, как Бурдов начинал.
Зоберн Олег. Самый государственный вуз в России, если говорить не как о машине. Хорошо говорит о своем руководителе Александре Михайлове и о его новой книжке "Папенькин сынок". Михайлов об отзывах в Интернете и в прессе на Зоберна. Вышел из концептуальной оболочки, принялся писать в синтетическом виде. О последней повести -- ее нет в дипломе, она о Литинституте, и "даже о людях, которые присутствуют в этой аудитории". Антонов -- Зоберн подчеркнуто несобытиен. Пунктирное сознание, рефлексия. Организация мышления современного человека. "Плавский чай" -- такого священника я не встречал. Мастер рассказа. Настораживает: освоил комплекс приемов и эксплуатирует найденное отсюда однообразие. Второе -- бытовой случай не всегда достаточен для создания рассказа, он забывается. Я столкнулся с автором, у которого, вероятно, значительное будущее. Седых: все герои Зоберна, идущие на Запад, погибают. Это достаточно остроумно. Турков: это состоявшаяся проза. И тут Андрей Михайлович привел высказывание Блока о Северянине. "Не знаю, куда он пойдет, храни его Бог".
Лиходед Виталий. Это тоже взрослый человек, он много, по-детски радуясь, рассказывает о том, как он разнообразно работает. Но до триумфа, предсказанного руководителем А.П. Торопцевым, здесь далеко. Турков сразу, репликой, предупредил о среднем качестве этой "деревенской прозы".
К сожалению, до конца защиты быть не привелось. Сразу же, как только пробило шесть, на всех парусах помчался в КДС. Как случалось и раньше, Саша Колесников пригласил на балет. Я "Жизель" живьем, а не по телевизору, не видел уже несколько лет. Вдобавок ко всему фирма "Эстет", которая печатает свою рекламу в роскошных каталогах Кремлевского балета, устраивает после спектакля фуршет. Здесь тоже Саша, который для этих совместных каталогов придумал удивительную модель -- и подлинность истории произведения, и балетные актеры, похожие на цветы, и эстетические драгоценности, похожие на балетные арабески. Первый акт мне не очень-то понравился, эдакая бытовая драма, зато второй был почти божественный. Тут я опять вспомнил свою любимую балерину Наталью Бессмертнову. Может быть, потому что перед спектаклем говорил о ней с Сашей.
Похоронили Наташу на Новодевичьем кладбище, чуть ли не на последнем свободном участке. Рассказывают, Лужков разрешение на выделение места на этом суперпрестижном кладбище, которое является еще и русским пантеоном, не подписал. Я думаю, это связано не с тем, что Москве не дали реставрировать, как московские власти хотели, Большой театр, ясно предсталяя, какие за всем этим стоят деньги, а с непониманием того грустного момента, что заранее эта могила -- Боже, дай ему жить дольше -- на двоих. Вот ведь в Париже сохранилась могила Вестриса, а мы по-прежнему готовы хоронить с почетом эстрадников, а Моцарта -- в общей могиле. Разрешение на место на Новодевичьем подписал премьер-министр.
Свободное копирование
