13 марта, четверг. В метро, пока ехал в больницу, читал "Российскую газету". Хорошо помню завет Зинаиды Гиппиус записывать "мелочи". Вот и сейчас в качестве живого и жизненного фона привожу действующий криминалитет. Главный зверь на этой охоте -- современный российский чиновник. Что же ему неймется? Вот заголовки одного дня, правда, день несчастливый -- 13-е. "Экс-премьеру Пермского края предъявлено обвинение в уклонении от уплаты налогов". Но это подзаголовок. Заголовок внушает надежду. "Уголовное дело после отставки". Когда же.. Опять подзаголовок: "Бывший глава представительства МИД Сергей Куликов осужден за взятку" -- заголовок: "Лишен выезда и госдолжности". Следующий заголовок и заметка: "Генерала Бульбова оставили за решеткой". Это, кажется, служба расквартирования? Чтобы наша жизнь не казалась такой безнадежной, есть и информация из-за рубежа: "Депутатов Европарламента обвинили в финансовых нарушениях". И у них негров линчуют.
Иногда я начинаю бояться тех быстрых и решительных изменений, которые происходят в здоровье В.С. По русской привычке я боюсь поворота к худшему. Сегодня совершенно самостоятельно она дошла до лифта, прошла два коридора, сама сняла тапочки и встала на весы, потом сама села в кресло. Для нее это невероятное достижение. Когда в ее палате я посмотрел на больничный двор, то обнаружил: тот скверик, по которому я буквально на себе таскал ее летом, уже совсем очистился от снега. Все по-прежнему, а год уже прошел. Год и восемь дней, как я езжу в эту больницу, и из окна все тот же пейзаж.
Из больницы -- в институт. Можно было бы и не ездить, потому что вечер занят юбилеем С.В. Михалкова в Большом театре, но сегодня начинается "повышение квалификации" -- я выбрал компьютер. И кстати, эта первая вводная лекция оказалась интересной: со специалистом всегда поговорить любопытно. Я даже в автомобиле чувствую себя неуютно, если не понимаю, на что надо давить и нажимать -- а как это самое работает, на каком принципе Постепенно смекаю, как компьютер работает и почему на клавиатуре столько много разных клавиш.
С чего начать, тем более, что мне представляется сравнить: тоже театр -- и тоже юбилей. Амбиции, правда, другие: театр Большой, хотя и Новая сцена, а не Новая опера. Сначала о театре, в котором я уже третий или четвертый раз. Как быстро устаревает эта современная роскошь, сделанная под старину. Неподлинность вообще устаревает очень быстро. Театр показался мне на этот раз тесноватым, будто губернская опера.
Если сразу и впечатления, то очень интересно построенное и тут же протранслированное по телеку действие, было как-то отстраненно холодновато, видимо, из-за этой самой верняковой выстроенности. Началось все или с казачьего хора, певшего за здравие, или с выступления руководителя Администрации Президента Суркова, которого я впервые увидел. Президента не было, но Сурков, элегантный и приятный сорокалетний парень, вышел и без ужимок прочел указ о присвоении С.В. Михалкову ордена апостола Андрея Первозванного. Мне показалось, что уставший президент сворачивает после выборов свою публичную деятельность.
Сам С.В. Михалков -- в "царской" ложе, Андрей Михалков-Кончаловский, который выстроил всю эту конструкцию, поздравил отца с экрана, в частности рассказал эпизод, как он чистил отцу сапоги, когда тот должен был идти на прием к Сталину и от усердия отваксил даже подметки. Уже дома по телевизору я увидел, как в этой полупустой царской ложе на заднем плане мелькала знаменитая Салтыкова, главное доверенное лицо литературы и ее вождя. Завершил все праздничное действие Никита Сергеевич с рассказом и чтением стихов, хорошо, кстати, говорил о маме, Кончаловской, которая, оказывается, была на десять лет старше мужа. На сцене висел экран и было много кинокадров, кино -- дело семейное. Читали со сцены стихи в основном актеры, снимавшиеся у Никиты Сергеевича. Очень понравились двое -- Сухоруков, читавший под мальчика, и Петренко, который вышел на сцену, как старый Михалков, с палкой. Это было на уровне той Гурченко, которая была на юбилейном вечере у Зайцева.
Еще одно соображение, возможно, ошибочное. Большой ли Михалков поэт? Вместе со стихами прозвучали и многие песни на слова Михалкова. Все писал, что заказывали. Товар показывали лицом: Соткилава спел какую-то не очень вразумительную арию из оперы Сметаны, перевод, вернее, русский текст -- Михалкова. Его, оказывается, и куплеты клоунов в "Цирке" Г. Александрова "Весь век мы поем...". Есть песни замечательные, оригинальная драматургия Михалкова -- неважная. Детские стихи -- прелестные, именно детские, видимо, ребенок навсегда поселился в этом, сегодня уже старом сердце. Но до большой поэзии все это недотягивает, потому что нет собственной системы, как у Есенина, Пастернака, Мандельштама, даже Маршака, обессмертившего себя переводами.
В зале, в партере было довольно много свободных мест, видимо вип-персоны, которым разослали билеты на торжество, явились далеко не все. Из замеченных мною присутствовали Глазунов и Церетели. После окончания вечера разговаривал с Глазуновым и, главное, с В.Г. Распутиным. В.Г. пытался пригласить ко мне на семинар, но, судя по всему, он чувствует себя так плохо, что сделать этого не сможет. Глазунов же приглашал меня в Академию, это мне интересно. Одет был Глазунов в замечательную шубу, просто с картины Кустодиева.
На банкет, который состоялся в Атриуме, где я много раз прежде бывал, я не попал. Здесь вообще произошла какая-то интересная история. Во-первых, билет на торжество прислали один, что не очень принято. Во-вторых, я довольно быстро понял, что в роскошном конверте с приглашением нет контрамарки на банкет. Приблизительно такая же история произошла, когда я получал конверт с разностями и благами во время празднования юбилея МГУ. Я тогда сразу смекнул, что, так как беру весь причитающейся мне комплект поздно вечером и, наверное, самым последним, то мой билет на балет просто "перераспределили". Так оно и оказалось, я только заикнулся, как его вынесли мне откуда-то из недр. Может быть, и на этот раз контрамарка оказалась у кого-нибудь из обслуги. Для себя я сделал вывод, что здесь я лицо второго сорта. Я поделился своими сомнениями с Максимом Замшевым, и он сказал, что всеми распределениями ведала знаменитая наперсница С.В. Михалкова Людмила Салтыкова. Наверное, я у нее не в чести.
Свободное копирование
