28 февраля, четверг. Утром опять к В.С. поехал Витя -- у меня утром прием у врача. Пришлось встать рано, сделать передачу для больницы и чуть-чуть для того, чтобы не чувствовать себя идиотом, почитать. Я начинаю понимать, что к врачам надо ходить, хотя бы успокоиться от собственных подозрений. Пока сделал ЭКГ, сдал кровь, еще надо будет отнести утреннюю порцию мочи. Врач порекомендовал осторожней быть с "Бенакортом" и сменить энап на другое лекарство от давления: нижнее у меня нормальное, а вот верхнее повышенное. В метро читал "Литературку". Там жуткая статья, почти впрямую обвиняющая Ивана Переверзина в огромных взятках при продаже Дома творчества и земли в Малеевке. Я тут вспомнил рассказ Семена о том, как Переверзин, этот выходец из далекой провинции, покупал картины. Со средствами коллекционер не стеснялся. Я эту любовь к живописи разделяю, но купить себе ничего не могу. Одновременно в статье всплыли подробности воровства покойного Кабенка. Я думаю, потому литературные начальники воруют, что выбираем мы людей творчески средних, прилепившихся к литературе. Для настоящего писателя подобный скандал -- это потеря всего. Для этих "писателей-администраторов" -- это лишь некоторый позор, тем более что писатели как-то своих администраторов не судят и не сдают. Тут же занятная статья о том, как поэтесса Абаева въехала в какую-то сторожку в Переделкино, оттолкнув кого-то. И с Абаевой я был знаком, когда она устраивала в институт свою племянницу. Дама энергичная, много печатающаяся в периодике. "Литературка" пишет, что у нее наконец-то выходит первая книга стихов. Племянница у нас долго не проучилась.
К трем часам поехал в институт на ученый совет. Было скучно и удивительно плоско. Людмила Михайловна что-то взыграла, когда я сказал о повышении арендной платы и о конкурсах. БНТ с оптимизмом говорил о реставрации и строительстве нового здания института. Вроде бы в порядке исключения нас куда-то включают. Это очень хорошо, и, видимо, БНТ на это потратил много сил. Немножко поговорили о плане изданий на 2008 год. В нем стоит одна моя кафедральная книга, практически на новом уровне и с новым материалом повторяющая "Несуществующую теорию", и интересна по мысли книжка Ю.И. Минералова о национальном как компоненте литературы. Все остальное вряд ли будет жадно читаться. Потом была маленькая схватка по поводу физкультуры. Как всегда В.А. Тычинин жаловался, что деканат ему не помогает. Да уж куда там, прошел слух, что М.В. у нас из княжеского рода. У всех с течением времени качество родни облагораживается, вот только я по-прежнему четко знаю, что моя покойная мать была из крестьян. Тычинин потом мне рассказывал, как он в прошлом году пытался куда-то уйти работать, потом БНТ долго его уговаривал и дал три лишних тысячи. БНТ, несмотря на наш с ним разговор, в котором я высказал, почему ушел от работы с фестивалем и что просто оскорблен, все же в Гатчину поехал. Завтра, кажется, уже закрытие. Лёня Колпаков еще раньше мне говорил, что мой уход изменил расстановку сил. В Гатчину, наконец, поехал Юрий Исаакович Белявский, редактор "Культуры", мне же Сережа Павлов сказал, что в жюри Марк Розовский, а я в интернете увидел, что "круглый стол" то ли о цензуре, то ли о свободе в кино будет вести Мариэтта Чудакова. Можно только порадоваться, что фестиваль получает с моим уходом новый импульс. А вообще-то все это от меня отлетело.
Вечером с семи до почти одиннадцати сидел над дневником, телевизор включен. Прощание с Бадри Патаркацишвили идет уже третий день. Шимон Перес, президент Израиля, приехать все же не смог, ближайшего друга Бадри и соратника лондонского сидельца Березовского не пустили грузинские власти, зато приехал Владимир Познер. Очень величественно, в темных очках господин Познер был показан крупно на экране. Гражданская панихида по Бадри длится уже третий день. "Российская газета" открылась предвыборным аншлагом "В русле "Южного потока". Дмитрий Медведев обеспечил транзит русского газа в Европу". Еще не стал президентом, а как начинаем любить!
Свободное копирование
