11 февраля, понедельник. Только потому, что один день пропустили с вливанием лекарства, повез В.С. утром, хотя можно было бы отвезти ее вечером. На обратном пути заехали с Витей в магазин "Метро" и опять набрали целую машину продуктов. В том числе и две пачки памперсов по 420 рублей, что чуть ли не на 50 процентов дешевле, чем в наших аптеках. Последний раз я брал в аптеке пачку памперсов за 820 рублей.
Приехали домой довольно рано, и сразу же сел дочитывать повесть Осинского, а потом ему и позвонил. Может быть, это для него был момент торжества над мастером. Я врать в литературе не очень умею и поэтом сразу сказал, что считаю его работу первоклассной и что я сейчас подобное бы не написал. Поговорили о повести, в которой, я полагаю, первая часть более интересная, нежели вторая "динамичная". К моему удивлению, Валера сказал, что его несколько раз в журнале заставляли повесть переписывать, и сразу же согласился с тем, что первая часть написана лучше. Что касается его собственной жизни, то оказалось, что, защитив диссертацию, Валера по-прежнему работает "разводящим" на автомобильной стоянке. Его попытка устроиться к нам на кафедру В.П. Смирнова не удалась, и это и понятно. Ничего не обещая, я про себя решил попробовать устроить парня куда-нибудь вести современную новейшую литературу. Подумал также, что если появится место на нашей кафедре, то почему бы не взять этого полностью прошедшего суровую школу Лита человека ко мне на кафедру.
Вечером пошел на юбилей Евгения Юрьевич Сидорова, который состоялся в Доме современного искусства на Зоологической улице. На этот раз из скромности надел черный костюм с кителем. Потом мне Наталья Леонидовна Дементьева выговаривала за мрачность, которая меня не молодит, и назвала костюм пасторским. Сам юбилей прошел изумительно, я просто ни разу еще не был на празднике, где чувствовал бы себя так хорошо и спокойно. Вдобавок ко всему, я увидел большое количество людей и очень известных, и в том числе принадлежащих к другой тусовке. Кстати, Дементьева, выступавшая одной из первых и, как всегда, в отличие от "импровизаторов", оказавшаяся хорошо подготовленной, по крайней мере, прочла статью Павла Басинского в "Российской газете", как раз и отметила эту "разнородность", на которую бы никто, кроме Сидорова, не осмелился. Список присутствующих мне, конечно, не поднять. Были: Бурбулис, Е. Евтушенко, Ю. Любимов, Ф.Ф. Кузнецов, Н. Кондакова, "Знамя" с С. Чуприниным и Н. Ивановой, Б. Тарасов, О. Николаева, Е. Солонович и я из Лита, Олжас Сулейменов, который тоже сидел за литовским столом и подарил Сидорову роскошный байский традиционный халат. Он, в частности, говорил о нашем обывательском поверхностном чтении: так вот хороший критик, сказал Олжас, как Сидоров, учит читать медленно и подробно. Кем-то из гостей, может быть, Сидоровым, была озвучена прелестная подробность. В свое время Сулейменову у него на родине в знак признательности соотечественников во время его юбилея была предоставлена возможность -- это, конечно, народный обычай -- отпустить на свободу и волю двух волчат, выпустить двух соколов и в реку две форели -- символы трех стихий: воды, воздуха и земли. Говорили еще Любимов и Евтушенко. Евтушенко, как всегда, заговорил на свою любимую национальную тему. На этот раз он защищал уже не жертв Бабьего Яра, а призывал к всеобщей гармонии и любви к гастарбайтерам. Если вернутся к еврейской теме, то я подумал, именно эта всеобщая любовь к любым пришлецам, называемая нынче интернационализмом, больше всего мешала еврейской интеллигенции, почти полностью ассимилировавшейся с русской, -- на всех, даже по духу ей не чуждых людей, русской любви не хватало.
Между столами ходила Вера: мила, обаятельна, участлива. Я вспомнил другие времена, когда в стране ничего в начале перестройки не было, и мы с нею, в попытке что-нибудь купить, объезжали на машине все лимитное Болшево, все магазины. В качестве политического курьеза можно отметить, что за одним столом сидели посол Армении и посол Азербайджана. Речи были недолгие и достаточно "художественные", вел все это мероприятие мой сосед многоопытный Бэлза. Он, кстати, как профессионал подобных мероприятий, был очень хорошо подготовлен. Произошел один казус, который возник из-за неопытности и светской скромности БНТ. Он принес телеграмму, которую Путин прислал Сидорову в институт, но продержал ее весь вечер вместе с нашим адресом, все, наверное, ждал, что "его вызовут", и отдал все это в руки Сидорову только под самый конец, когда наступило время десерта и многие гости уже уходили. Я сожалел, что по всегдашней таинственности БНТ об этой телеграмме не знал -- для меня дело было пустяковое попросить Бэлзу одним из первых выпустить с телеграммой ректора. БНТ завтра уезжает в Корею, как в свое время и я, подписывать какое-то соглашение. В середине вечера запел без микрофона И. Кобзон.
Но и кормили прекрасно, по своему обыкновению, прихватил с собою меню:
Салат с камчатскими крабами и красной икрой.
.......................................
Горячая закуска с тигровыми креветками,
гребешками и муссом из лосося.
.......................................
Каре барашка с брусничным соусом.
Стейк из лосося с соусом трияки.
.......................................
Французский яблочный пирог.
Из чувства справедливости не могу промолчать о том, что в это меню не вошла некоторая реальность в виде сырной тарелки с виноградом!
На обратном пути шел до метро, а потом и ехал вместе с Лёвой Аннинским. Он, как всегда, очень интересно рассказывал. Я начал со статьи в "Российской газете", где рассказывалось о его чтении лекций в Белоруссии, в Гомеле. Как я и ожидал, не обошлось и без небольших знакомств и родственных связей. Он рассказывал о своих еврейских тетках и прабабках. Одна из них была из Выготских, по названию какого-то то ли украинского, то ли белорусского хутора. Выготский, знаменитый психолог, оказался его родственник, и именно в Гомеле еще пацаном начинал свою карьеру.
Свободное копирование
