10 февраля, воскресенье. Просто замечательно прошел день. Вчера благополучно привезли В.С. после диализа домой. Вот что значит отработанная технология. Прямо на "форменную" диализную пижаму надели дубленку, которая, к счастью, до самого пола, накинули капюшон и сразу в машину. Шубу, правда, надели уже внизу. Точно так же потом из машины переправили, уже дома, к лифту. Ну что, замечательный вечер, В.С., по своему обыкновению, вкатилась в телевизор, и я успокоился -- у меня теперь опять появился смотрящий за этой коварной стороной жизни. Я, по своему обыкновению, занимался нескончаемым хозяйством.
Все утро, пока В.С. спала и позже, когда она смотрела телевидение в своей комнате, я сидел за компьютером. Быстро написал небольшое предисловие к сборнику Анатолия Ливри, который вроде выходит в Москве, и несколько слов о стихах Виталия Бондарева, который снова болезненно пропал.
Стихи Пана
Для восприятия стихов Анатолия Ливри, впрочем, так же как и для его прозы, недостаточно глаз и некоторого понимания смысла. Здесь надо воспринимать взором, кожей, памятью и, главное, верить в эти стихи, как в некое филологическое и физиологическое чудо. Превращение слов в чувствование. Стихи, впрочем, требуют духовного противоборства и собственного заряда. И заряд, и сила есть далеко не у всех. Стихи возбуждают, поднимают и делают интеллектуально равным автору. Может быть, это не Ливри написал, а я, читатель Такие стихи обычно открываются в черновиках после смерти автора. Впрочем, в данном случае оно так почти и было. Судя по глухим отголоскам прессы, какая-то интеллектуальная история с Ливри случилась, недаром кое-какие опусы в сборнике помечены называнием современного узилища. Впрочем, в литературе часто все лучшее создавалось или в тюрьме, или в бедности. Судя опять по слухам, преступление -- самое писательское, и вся ситуация античная. Судят за слова, за мнение, за точку зрения. Приблизительно в той же ситуации Анна Ахматова воскликнула: "Какую биографию делают нашему рыжему!" Она имела в виду Бродского. В случае с Ливри его интеллектуальные и служебные недруги кое-чего недоделали -- а цикута из рук академического профессора
"Это тебе не бином Ньютона, как устами одного из персонажей, говорил Булгаков", но совершенно очевидно из любого текста Ливри, что это автор-античник, причем не просто любитель или унылый латинист в школе, а любящий специалист, знающий все закоулки и смысловую механику этого мира, покрытого позолотой. Я тоже люблю этот мир и, как и любой русский, являюсь его наследником. Недаром в былинные времена одними из первых на русский переводились истории с родины козлоногого Пана. Все мы немножко играем на свирели. Ливри здесь высвистывает мастерски. Иногда, правда, его свирель поднимается до звенящей и пронзительной патетики флейты.
Литература часто обращается к своей праматери, к античным временам. Это довольно легкая добыча, когда не из сегодняшнего дня и когда это просто игра графомана. Для Ливри это античное зазеркалье -- естественная среда обитания, где живут все примеры и преступления сегодняшней жизни. Второй язык, он счастливый билингв. Но там все проще, там и человеческий суд, и божественный, и литературный прямее даже в своих ошибка. Ливри не игрок, он деятель, он выныривает оттуда, чтобы глотнуть ледяного воздуха сегодняшней жизни и утащить туда на расправу очередного недруга. Что еще Читайте, по возможности легкими, кожей, животом. Мое любимое стихотворение в этом "посмертном" сборнике -- это стихотворение о Мандельштаме. "Растерзан века и собак клыком". История действительно не новая. Кто следующий"
Поздно вечером смотрели фильм "Последняя дуэль". Это фильм, судя по названию и дате, о Пушкине. Сняла, если рассматривать исполнителей, Наталья Бондарчук. В фильме и она в роли Карамзиной, и ее мать Инна Макарова тоже при роли. Хотел бы все это принять, понимаю сложность задачи и неимоверность усилий, чтобы подобный фильм снять, но не могу. Все время спотыкаюсь на незнании материальной стороны эпохи, все время натыкаюсь на места, уже хрестоматийно известные и залаченные. Я не могу также принять и, в принципе, хорошо играющего, технически, С.Безрукова, и уплощение и сведение до конкретного национального мифа. Пушкина также трудно снимать, как делать фильм о Христе, прости меня Господи. Но в моем характере есть такая зыбкая черта, которая совершенно отсутствует у В.С., я все пытаюсь войти в обстоятельства, понять, простить, да и вообще меня затягивает то, что я полагаю как простонародное и предназначенное для простонародья... Смотрел-смотрел, а потом, недосмотрев, ушел спать. В.С. сразу переключилась на что-то другое.
Свободное копирование
