8 февраля, пятница. После вчерашнего спектакля плохо спал, о чем-то думал, да еще почти до часа смотрел телевизор, все тот же "Дискавери". Здесь на меня произвела огромное впечатление мумия Рамзеса Великого. Эта черная кожа, обтянутые скулы, горбатый нос. Неужели ради дешевого любопытства волочат окаменевшее тело великого человека перед камерами? Подобные люди, несмотря на научные или исторические интересы, должны быть вне этой круговерти. Это против Бога и против внутренней морали человека. Я ведь такой же! Потом, на мою бессонницу сыграл и показ по телевидению в суде бедного олигарха армянина Василия Алексаняна, он, кажется, был вице-президентом компании Ходорковского. Украл он, по мнению правозащитных органов, много, но теперь оказался больным и раком, и СПИДом. И вот суд не отпустил его в частную клинику, а снова сослал за решетку -- пусть лечат там. Но это все, так сказать, не события, а впечатления.
И у романа, и у странички дневника есть начало. Начало не гипотетическое, не литературное, как у меня, есть и у любого дня. Он начинается не с литературного, а с обычного тяжелого утра. В связи с недосыпом я решил пойти по легкому пути: в качестве основного горячего блюда, которое поедет в термосе: вареная картошка с одной же вареной сарделькой, и мне еще предстояло нажарить сырников из нежирного творога. Это я сделал в течение полутора часов, включая еще и варку каши себе на завтрак. Сопровождалось все аккомпанементом не телевизора, а "Эхом Москвы". Естественно, как люди бывалые, начали иронизировать над сегодняшним выступлением на госсовете В.В. Путина. Объявили, что будут чуть ли не восемьсот человек: все сенаторы, все депутаты, все губернаторы, все олигархи, они же, как правило, и губернаторы. Но началось все с московских транспортных пробок. Когда сказали, что пробки на Киевском шоссе, я сразу понял: летят губернаторы, нам дело привычное. Весь остальной народ поедет в объезд. Ну, а потом в дело включился Доренко и стал читать отдельные фрагменты из будущей речи президента. Фрагменты напомнили мне убаюкивающие и пробуждающие гордость за страну выступления пяти или шести генсеков, которые прошли через мою жизнь. "Это поколение", как оно не дожило до объявленного коммунизма, так оно не доживет и до декларируемого среднего класса и буржуазного достатка.
Днем приехал в больницу, а там вовсю идет ремонт, обещанный на пятницу. К моему удивлению, В.С., которую, как и всех, выставили в коридор, ничуть не волнуется. Раньше бы она подняла скандал по поводу своей исключительности. К счастью, уже к двум часам в палате поставили новое окно. Все это, по организации дела, очень мне напоминало организацию у нас в институте. Быстро, четко, без грязи и возни. Закончив с окном, рабочие тут же убирали за собой весь мусор. На "подхвате" работали совсем молодые ребята, видимо, украинцы или молдаване.
Уже в палате я В.С. покормил и около трех поскакал в институт. Там, хотя каникулы уже закончились, довольно пустынно. Ректор в отъезде, по слухам где-то в санатории, я порадовался за него. На кафедре все спокойно. Пообедал с Мих. Юрьевичем. Он рассказывал разные истории из своей юности, это было довольно интересно, потому что истории семейные, где, как правило, участвовал его отец, мне, проведшему молодость без отца, особенно любопытные. На проходной взял повесть Валеры Осинского и перед самым сном начал ее читать. Повесть называется "Чужой сын". Мне показалось, что письмо довольно выспренное, а материал еще по студенческим работам знакомый. По мере чтения я все больше понимал значимость написанной вещи.
Свободное копирование
