5 февраля, вторник. Перешел на новую систему: утром, не вставая с постели, читаю или что-то делаю на компьютере. Сегодня, в частности, возился с Дневником, с вчерашними событиями. Пока идут студенческие каникулы скорее формально приезжаю в институт. Без этих мелочей рабочей жизни скоро окостенеешь, уйдешь в собственный быт. Как и любая машина, кафедра нуждается если не в постоянном ремонте и смазке, то хотя бы в присутствии машиниста. Кое-что по мелочам сделал, повидал Апенченко, который только что из больницы. У него, как и у меня, астма. Еще раз убедился в некомпетентности врачей, когда больной на потоке. И мне после Александра Григорьевича ясно, что надо делать, Апенченко же выпустили из больницы и без улучшений и без внятных рекомендаций.
В институте идут семинары у заочников. К сожалению, у мастеров иногда что-то другое заслоняет их работу со студентами. Не пришла И.Л. Вишневская у нее две заочницы, и она "прикрепляет" их к очному семинару. Последнее время я начинаю бояться за И.Л., ее возраст и истончение сил. У Л.Г. Барановой-Гонченко сегодня какие-то важные и неотложные встречи в СП на Комсомольском, она тоже семинар пропускает. По большому счету, любой сбой в учебном процесс, не оговоренный на кафедре и со студентами, меня раздражает.
Учудили мои ребята с семинара. Еще до начала каникул я высказал предположение, не слишком ли каникулы у вас, мои друзья, просторные, не соскучитесь ли вы за месяц без мастера? Просто я и по себе знаю, что без постоянной внутренней, даже через силы, работы начинаешь переходить на щадящий режим. Не собраться ли нам на недельку раньше, если вы будете в Москве? Я-то забыл, но они не забыли, пришли, правда только четверо: Суханов, Алексей Попов, Чигиринская и совсем молоденькая заочница из Калуги Щербакова. Сидели с ребятами час, говорили о психологии, о замысле, о предварительной строгой расчетливости писателя.
На кафедре посмотрел и завизировал новый договор с С.П., которого допекли в его университете и который снова переходит вместе со своей трудовой книжкой на постоянную работу к нам. Здесь БНТ наконец-то проявил и определенную хозяйскую расчетливость -- еще один доктор наук, еще один профессор в общем балансе преподавателей, но и определенное душевное благородство. Но не все гладко в этом портрете или, скорее, не по-моему. У Евгении Александровны встретил шофера ректора Лёшу, который приходил за какой-то справкой. Он рассказывал всю историю своего милицейского пленения и лишения его водительских прав. В этой истории есть поправка и на милицейский произвол. Я в подобных случаях конфликта моего шофера и милиции на дорогах вылезал из машины, потому что понимал, что мне с милицией справиться легче, а часто вынимал и бумажник. Пастух никогда не отдаст своих ягнят. У меня также присутствовал определенный практицизм: я знал, как трудно, отдав права, их получить.
Вечером опять приезжал Толик Просалов -- такой самоотверженности я от него не ожидал, -- и мы с девяти до двенадцати опять мастерили словник к моей новой книге Дневников.
К В.С., как обычно во вторник ездил Витя.
Последнее, что хотелось бы отметить, это неожиданную для меня статью в "Российской газете". Читал почти перед сном и просто ахнул от собственной проницательности и невольно вспомнил Сережу Дебрера. Он, кстати, прислал мне небольшое письмо в ответ на мое поздравление с Новым годом.
"Сергей Николаевич, дорогой Вы мой! Спасибо за отзыв! Статью Вашу в "Правде" тут же прочел. Что я могу сказать -- горько все это. Я отсюда, издалека, наблюдаю вашу жизнь по ТВ. Но даже и суперприглаженная, она вгоняет в отчаяние (ваши телевизионщики даже не понимают, как все это смотрится отсюда). Каюсь, я только сейчас прочитал Ваш "Марбург". Сергей Николаевич, я уже многие годы, если не десятилетия, читаю "по диагонали". "Марбург" -- одна из немногих книг, которые я именно ч и т а л.
И наслаждался. Господи, какой же Вы художник!"
Продолжаю дальше, но прежде надо напомнить хотя бы самому себе, что год назад я давал интервью немецкой газете на русском языке "Русский Берлин". Это интервью о том, что не очень я верю в результативность инициативы В.В. Путина постараться собрать уехавших от нас несчастных соотечественников, которым по тем или иным причинам пришлось эмигрировать. Через год после этого, сравнительно недавно, когда газета вновь обратилась ко мне, то оказалось, что я суперправ. Среди этих реэмигрантов не оказалось никаких 40 тысяч человек, на которых выделялись деньги, а решилась до трагического смешная цифра -- 26 персон. Мое грустное предположение базировалось только на интуиции, знании нравов и повадок русских чиновников. Я даже нервничал, когда публично высказал столь радикальные и отрицательные предположения: не слишком ли я лютую, отставной, раздраженный чиновник И вот, через год после печального исполнения моих пророчеств Сергей Дебрер берет у меня новое интервью, а я получаю новое подтверждение своей социальной прозорливости. Так о чем же статья в правительственной "Российской газете" Да-да, это опять уехавшие соотечественники, но с неизбывной тягой к родине и России. Это молодые ученые. Но у всех у них -- Максим Молодцов, Константин Северинов и Ирена Артамонова -- есть еще одна отличительная черта: в принципе, они все добились в эмиграции выдающихся успехов. Это не неудачники, как многие наши артисты, это люди, достигшие стабильности, признания и уже сделавшие определенный вклад в науку. Например, проработав пятнадцать лет в Америке, Константин Северинов завоевал себе, как пишет газета, имя в мировой науке, стал пожизненным американским профессором, что считается на Западе мечтой каждого ученого. У него в Америке осталась лаборатория, куда он может в любой момент вернуться. И вот эта тройка два года назад приехала в Россию. Дальше цитаты.
Первая. Северинов: "Я приехал сюда делать науку на мировом уровне, иначе зачем было огород городить. Меня убеждают, что есть разные приемы выживания в такой ситуации. Я их уже выучил. Но почему должен полгода, вместо того чтобы заниматься наукой, работать завхозом, и бухгалтером, и экспедитором, возить в Россию из моей американской лаборатории реактивы и приборы Самое обидное, что деньги в науку пошли, есть они, но те, кто ими распоряжается, делают это удивительно бездарно".
Вторая. Из раздела "Читательский рейтинг на сайте "РГ"": "Собственно, я не хотел бы все свести к деньгам, хотя и без них никак нельзя. Дело в другом, в отношении. Когда тебя фактически кидают, воспользовавшись для пиара, то доверия уже не вернуть. И глядя на историю Северинова, остальные тысячи ученых, которые, может быть, и подумывали вернуться хотя бы временно, эту мысль будут отгонять.
Я общаюсь со многими уехавшими учеными, среди них и так мало рассматривающих всерьез вопрос возвращения, но теперь их стало еще меньше. Если вообще такие остались. А кто возвращается, то не наукой заниматься".
Свободное копирование
