22 января, вторник. Вспомнил: телевизионщики сказали мне, что буду по "Культуре" утром. Но утром подробно показали другого юбиляра -- ректора консерватории, который, оказывается, учился вместе с Николаем Петровым в Центральной детской музыкальной школе -- оба пианисты. О Проскурине оставили только, что его вечер состоится в ЦДЛ. Я, конечно, расстроился, сослался на чьи-то происки, но, кажется, всю запись показали вечером -- я краем глаза уже под конец сюжета увидел свою самодовольную толстую рожу в обрамлении черного воротника дубленки и красно-зеленого ирландского шарфа, который мне подарила в Дублине Сара.
Весь день провел в институте. Написал подробное письмо Гале Ахметовой в Читу.
Дорогая Галя!
Спасибо за очередное письмо, я принял его за подарок к Новому году, хотя должен сказать, что общая лирическая часть меня смущает. Я рад, что Вы интересно работаете, читаете, пожалуй, больше меня. Ваши замечания относительно Сенчина и Гусева абсолютно правильны, но опять: хотя фильм не смотрел, но не очень верю, что новая "Ирония судьбы" получилась. Отзывы прессы были очень кислые, и постановщики не получили в смысле денег того, на что рассчитывали. Но теперь, с Вашей подачи, я обязательно этот фильм посмотрю, чтобы сравнить впечатление. Относительно Гусева и его книги "Атмосфера" -- ту же самую цитату, которую Вы приводите в своем письме, я уже поселил в своем Дневнике, и конечно, я разделяю Ваш восторг относительно Захара Прилепина. Но для меня это писатель "долгоиграющий", если даже не в ритме и не в организации слова, а в том густом адреналине, на котором замешана его проза. Все мы, современные писатели, писатели без идеала, а вот Захар Прилепин -- человек действия и человек глубоко прочувствованных убеждений. Думаю о нем как о наследнике Вячеслава Дегтева, лучшего молодого писателя нашего времени, увы, уже покойного. И если Прилепин будет работать, то вырастет писателем калибра Лимонова. Я прочитал недавно его роман "Санькя". Был в восторге.
Что касается Василины Орловой, то я догадываюсь, откуда у нее подробности к повести о больной, но я читал ее предыдущую вещь в "Новом мире", и мне она казалась очень интересной и содержательной на уровне наблюдений и абзацев. Но больше этого нет, как говорится, драйва, и в первую очередь -- драйва чувственно-идеологического.
Я сейчас в глубоком простое, потому что минимум шесть часов у меня отнимают в день мои бытовые дела, связанные с болезнью B.C. А дальше наваливается уже старческая усталость. Еду в больницу утром, полный всяческих творческих планов -- сделать то, другое, третье, а приезжаю обратно -- сил ни на что не хватает. Тем не менее еще тяну Дневники, к которым начинаю остывать, так как они мельчают, а пока вычитываю огромную верстку новой книги. Там будут мой новый рассказ о Литинституте "Твербуль, или Логово вымысла" и Дневники за 2005 год, так сказать документальная основа, вернее нравственный удар, на основе которого вызревал роман. В моем компьютере лежит еще начало нового романа. Я что-то соображаю по следам Астольфа де Кюстина, но с персонажами сегодняшнего дня и на фоне бесконечной нашей истории.
Не грустите. Я перед Вами отчитался.
И последнее: посылал ли я Вам книжку Харченко "Феномен прозы позднего Есина" Ах, вспоминаю, посылал, тогда вопрос: если я через Вас пошлю 5-7 экземпляров для раздачи в библиотеку, на факультет и проч., как С Рождеством и бодрости Вам. С. ЕСИН.
Потом занимался рукописью книги о литературном мастерстве и сдал ее А.Н. Ужанкову. Что из этого получится дальше, я не знаю, очень жаль, что оказались потерянными две мои статьи, напечатанные на машинке. Моя привычка доверять проверенным усилиям Максима меня здесь подвела: мои новые девочки -- это не вечный Максим. Кому-то я текст отдал, и он пропал.
Уже дома прочел статью Алисы Ганиевой "Лесби в Лите". Это, кажется, та статья, которую сняли из нашего литературинститутского сборника. Это довольно точное и, как всегда у Ганиевой, блестяще написанное небольшое сочинение, ставящее проблему несколько даже шире девичьих шалостей. Какая все-таки у девки зоркость! Четырнадцать лет подряд, не выходя, казалось, бы из института, я эту проблему, как и проблему мужского гомосексуализма в институте, не видел, пока мне об этом год назад не сказал наш выпускник Илья Черных.
Свободное копирование
