5 января, суббота. Весь вечер болтали с Леной о нашем житье-бытье, но тем временем чувствовал я себя все хуже и хуже, пришлось даже доставать градусник. Температура оказалась безрадостной -- около 38, и Лена сказала, что поедет к В.С. сама. Сижу весь день дома, смотрю телевизор, когда разлаживается самочувствие, исчезает и возможность что-то придумать.
Открыл книгу В. Зайцева и стал внимательно ее читать и смотреть. И эта книга, как и все, что лежит в русле русской национальной культуры, у нас оказалась недооцененной. Здесь есть и удивительная наивность, и поучительный путь из самого низа к вершинам культуры. Меня удивило, что книгу эту, ее литературную часть Зайцев сделал сам -- в этом-то уж я разбираюсь, когда автор двигает пером или редактор приспосабливает скучную надиктовку. Среди "модных картинок" есть не только графика мастера, иногда довольно занятная, но фотофантазии -- необыкновенный и очень выразительный жанр, где, боюсь, Зайцев является и основателем. Но хватит ли мне этого всего, чтобы написать очерк, который начал меня уже беспокоить
Из "Анти-Ахматовой". Сначала комментарий автора, выделенный шрифтом, потом цитата из документа. Я ведь собираю только то, что трогает меня и как-то меня касается, иногда не лучшей из описываемого стороной. Уж таким ли смелым в свое время был и я сам. Но, правда, тогда я не был всенародно известным писателем.
"Когда в Ташкенте Анну Андреевну положили в правительственную больницу, она запретила Мандельштаму ее навещать.
Надежда Яковлевна рвалась к ней в больницу и просила меня позондировать почву. Я зондировала -- нет. Н.Я. написала записочку -- "Ануш! Очень хочу Вас видеть"... -- но ответа не последовало, ни письменного, ни устного. (Л.К. Чуковская. Записки об Анне Ахматовой. 1938--1941)".
Что я выписываю -- собственную трусость или уроки на небольшое свое будущее
"В 1956 году после 30-летнего молчания Ахматова получила первое письмо от брата, ответить на которое она решила только в 1963 году. См. свидетельство С.К. Островской: "Письмо от брата Виктора Анна Андреевна получила не без помощи Шостаковича, вскоре после ХIХ съезда партии и после освобождения Льва Николаевича Гумилева. Письмо "от брата с Уолл-стрит (на самом деле он был охранником в банке) очень напугало Ахматову и, предвидя неприятные последствия, решив загодя предупредить их, она отправилась на Литейный, 4, где показала полученную корреспонденцию. Там Ахматовой в вежливой форме ответили, что переписываться с американским родственником или нет, ее, Ахматовой, личное дело". (С.Б. БЕРШТЕЙН в записи Дувакина)".
Умели наши КГБисты талантливо смазать по лицу интеллигенцию, о которой слишком много знали и которую не любили.
Утром приезжал из своей татарщины Айрат, оставил вещи, набил холодильник продуктами, привезенными из дома, попросил подержать все до вечера, но вечером позвонил, что за вещами приедет только завтра. Устроился где-то на стороне и общежитием, о котором я для него договорился, не воспользуется. Я удивительно талантливо умею устраивать себе разные проблемы и пасти всех несчастных, кого только найду. Я залез в его беляши и котлеты -- вкусно, очень вкусно. Почти забытый вкус настоящего мяса...
Свободное копирование
