25 июля, воскресенье.
О "сюжетах" и "эпизодах" в дневниках. Очень часто свои сюжеты я строю "от противного". Я развиваю свой сюжет следующим образом: "то, что было со мной, но наоборот". Такой творческий метод. Так была написана пьеса "Сороковой день". В основе сюжета -- имущественная склока в семье ветерана. Но она началась в моем воображении, потому что о той же си-туации в моем доме никто и помыслить бы не мог. А я подумал: "А если бы"... Если бы у меня был другой характер, если бы у моей сестры, у моей мачехи был другой характер...
Взгляд на себя и свою исключительность. Я не очень много думаю о своем внутреннем мире -- он не очень интересен. Я не много размышляю о политике, потому что я в этой политике живу... Я -- сторонний наблюдатель, старающийся внести в дневник все, что можно. Так, например, я люблю поесть, и знаю, что люди познаются через предметы, через еду. И рассказывая об этом, я исследую общество. Когда в самое тяжелое для страны вре-мя я описываю меню кремлевского банкета, это характеризует ситуацию гораздо лучше, чем что-либо еще. Надо лишь вдуматься, задать себе вопрос: "Почему это вдруг человек садится и начинает переписывать меню? Значит, что-то в его голове происходит..."
Ответ на очень коварный вопрос интервьюера: "Скажите, Вас прежде всего как писателя не беспокоит то, что интерес к Вашим дневникам обусловлен Вашим высоким общественным положением? "Червячок" не гложет?"
-- Естественно, гложет... Впрочем, с другой стороны, с чего бы ему меня глодать? Не много было писателей, которые написали столько бестселлеров. Был ряд повестей в журнале "Юность", которые прочла вся страна. Во времена перестройки бестселлером стал роман "Имитатор". После этого была знаменитая повесть "Стоящая в дверях", которую так "обложила" "Литературная газета"... А к тому, что об этом много не пишут, я отношусь спокойно. Все, что я делаю в этой жизни, я связы-ваю только с одним человеком -- с читателем. Я никогда не был любимцем партий, правительств... Мой приятель, Юрий Поляков, придя редактором в "Литературную газету", попросил сотрудников провести следующее исследование: подсчитать, сколько раз за десять лет в газете была упомянута фамилия Ва-лентина Григорьевича Распутина. Выясни-лось, что за десять лет он не был упомянут ни разу! Это была внутренняя установка целой шайки редакторов. А что, Распутин от этого стал менее знаменит? А его, думаете, не глодало? Но что бы они ни говорили, что бы ни писали, я их заставляю пятьдесят лет хранить у себя на полках свои книги. И читать...
Свободное копирование
