2 января, пятница. Чем же я вчера занимался? Погладил три комплекта постельного белья и двенадцать рубашек. Это утром. Вечером ходил в качалку, занимался уже час. Сегодня пылесосил квартиру, мыл посуду, писал дневник. Вечером пошел на спектакль в МХАТ на Тверском. "Васса Железнова" с участием Дорониной. Предвкушаю. Не ошибся.
Впервые я понял старую мхатовскую традицию, когда в конце спектакля не хочется хлопать, когда между аплодисментами и окончанием сцены возникает пауза. На меня навалилось от увиденного какое-то оцепенение. Значит, и мое переживание закончилось? В спектакле, хотя он и сыроват, много нового, поразительного. Доронина всегда, что бы она ни говорила, попадает в десятку. Она играет, во-первых, русский характер, во-вторых, этот характер в современных обстоятельствах. Это не стерва, которую делала Чурикова, и не трагедия, трагедия и трагедия, которую строила Пашенная. У Дорониной есть даже какое-то сострадание к окружающим и любовь к врагам. Понимание трагических обстоятельств жизни. С самой первой реплики в зале наступает магическая, атомная тишина, которая держится весь спектакль. В Москве сейчас нет более современного спектакля. Статью, которую я мог бы написать, говорила бы об особенности драматургии Горького -- быть всегда современной. Но нужен особый талант, чтобы современное сделать сегодняшним. Возможно, я напишу статью об этом спектакле, по крайней мере еще раз пойду смотреть. Завтра утром выпишу заметки, которые я сделал на программке.
"Об особенностях драматургии Горького":
"Это не пьеса-аттракцион, к которым все привыкли" (о Романе Должанском);
"Одни имеют пристрастие к ненависти, другие привязаны к иным правилам";
"Но как слушают о революции и классовой борьбе!";
"Раньше это было про прошлое, теперь -- про сегодня";
"Неужели все опять начинается, и зал предчувствует?";
"Несуетливая, но забытая достоверность на сцене. Лезу в программку -- художник В. Г. Серебровский. Забытое искусство делать что-либо точно. Почти билибинский рисунок по краю декорации. Начинается с музыки к "Искателям жемчуга" на граммофоне -- я ведь ближе к той эпохе, опять точно -- реж. Б. Е. Щедрин";
"Васса -- еще и национальный характер";
"Из недостатков: изредка проскальзывают из-под надтреснутого голоса героини коронные доронинские интонации, к концу первого акта исчезают, все сливается";
"Терпеть не могу лишних людей в доме";
"Грандиозный Ю. Горобец -- Железнов, муж, которого Васса уговаривает принять порошок, отравиться";
"Педофилия и растление малолетних -- это, оказывается, не изобретение нашего времени. Эстония, Португалия!";
"Опять уговоры: "найти журналиста", дать ему взятку, чтобы тиснуть нужную, оправдательную статеечку в газете. Ах, журналист, журналист!"
"В наше время Горький, что ли, заглядывал?";
"В доме и верный "личарда" -- Наталья, играет Зыкова. В этом театре никогда не увидишь проваленных ролей! Девки, дочери -- хороши тоже! На материнском родовом чувстве все и держится! А откуда это у Дорониной?"
"С должной неприязнью к еврейству, с которого все и началось" (Рашель Моисеевна -- даже отчество классик выписал);
"Рашель, как разрушительница жизни";
"Хакамада";
"Рашель, тебе снова революцию надо делать?";
"Федя, Рашель, расстановка сил, сын богатых в революции. Знал классик: не наше ли время писал, не наше ли время актеры играют?";
"Как Доронина говорит Рашели: "Мы люди оседлые!.."
"Как я всех вас на сцене (и персонажей и актеров) люблю -- собственный внутренний монолог во время спектакля";
"Опять пьеса: "Мать книг не читает";
"Хищное молчание зала, он играет и ведет партию вместе с Дорониной";
"Гениальность доронинского замысла и в выборе пьесы, и в игре современной бизнес-вумен. Телефон, сейф".
"Если обвинение не доказано, это не значит, что обвиняемый не виноват". "Каких это олигархов я имею в виду?"
Отчетливо понимаю, что и десятой части своих переживаний высказать не могу, теперь долго буду перемусоливать увиденное. Если бы только все смогла удержать моя память. И опять удивительное ахматовское: из какого сора? И как быстро. Еще недавно говорили о Вассе, и как Доронина решилась перейти на эту возрастную категорию? Какое мужественное и холодное решение. Артемида! Для меня она прекрасна всегда.
В антракте встретил Валеру Беляковича, поговорили о моих Дневниках, их читают. Валера говорил о разбросе тематики.
Свободное копирование
