29 декабря, воскресенье. Сегодня снился зловещий сон, который почему-то хорошо запомнился. Вообще, когда я вижу во сне своих умерших родных, чувство беспокойства охватывает меня на несколько дней. Мне снилось, что я поменял свою квартиру на квартиру моего умершего брата Юрия на улице Космонавтов. В этом же доме жил когда-то и мой покойный отец. И это я во сне же держал в памяти. Меня смущало, что квартира оказалась какая-то не такая, ветер продувал с улицы через балкон, и было холодно. Меня потом, во сне же, начало волновать, что я об обмене не посоветовался с Валентиной Сергеевной, и стал думать, далеко ли ей будет ездить теперь на диализ и удобно ли ей в этой квартире будет жить. Грустно. Когда я проснулся, то подумал, не зовут ли меня к себе дорогие и милые мне родные
В четыре придет на обед Стенфорд, и мы пойдем с ним на "Ромео и Джульетту". Удивительные у этих немосквичей связи. На "Ромео" мы идем по какой-то записочке, которую мне передала Сара. Дальше больше. Как и обозначено в записочке, мы идем с 16-го подъезда и оказываемся на директорском входе, напротив ложи дирекции. Внизу все в бархате и с миллиционером у входа. Но все, как в сказке: чем глубже, тем неожиданнее и страшнее. Оказывается, наши места -- в царской ложе. Я содрогнулся, только подумав, что совсем недавно здесь сидела английская королева, а перед нею Ельцин, Хрущев, Сталин. Продолжать этот ряд не хватило ни памяти, ни эрудиции. В аванложе, довольно большом салоне, столик с телефонами, полный набор. Совсем, кажется, близко к небу. К счастью, чтобы не заносился окончательно, в ложе мы оказались на последнем, четвертом ряду. Но и с него видно замечательно.
Скучно. Ушли после второго действия. Наверное, гениально. Но вспомнил Уланову и ее партнера. Нет продыху, Ананиашвили и новый Фадеечев. Память пытается наложить на них другой виденный ранее и уже полузабытый рисунок.
Свободное копирование
