10 ноября, воскресенье. Утро началось с традиционного выступления в кафе Vetter. Царствовала здесь Виктория со своими семью переведенными на немецкий язык книгами. Немцы меня удивляют: в воскресенье собрать аудиторию, да еще за пять марок. Впрочем, во время этих чтений все что-то едят или пьют. С Викторией мы все время грыземся. Я намекаю, что, кроме литературной одаренности, в ее счастливой судьбе еще ворожит ей и папина линия, она округляет свои кукольные глаза: ну как это Как это А вот очень просто. Как не пустили на Запад Леонова, философски настроенного писателя, который при обычном сочетании, конечно, был бы Западу интересен. Как, в принципе, не пустили на Запад Шолохова А все очень просто: еврейские барышни и талантливые, с быстрыми еврейскими мозгами юноши трясли перед своими коллегами-переводчиками пейсами, уверяли, что говорить и переводить этих писателей почти неприлично, да еще намек, что писатели эти, дескать, не в ладах с неким вопросом. Не родись красивой, не родись счастливой, а родись полуеврейкой. Но это не о Виктории. Виктория человек талантливый!
Описал ли я Людвига Легге, организатора всей этой русской трескотни Вечный путаник, неизменно ходящий в светлой фетровой шляпе. Длинный, с усами, чрезвычайно деятельный. Видимо, когда-то очень давно он перебежал из ГДР, знает все бюрократические порядки и при помощи своей шляпы, производящей невыразимо интеллиентное впечатление, выбивает деньги на всякие городские мероприятия, связанные с литературой. "Марбургский литературный кружок". Немцы охотно и много на все это дают, понимая, что большинство денежек останется в местных магазинах, ресторанах и кафе, а прибыль -- в виде влияния, репутации, слухов о прекрасной и незакатной стране Германии.
Вот и Виктория Самуиловна, умнейшая женщина -- делаю вставку прямо в компьютерную версию, -- заявляет мне: дескать, кто же в Германии ходит в химии, в искусственном Все, как один, -- в натуральной коже, хлопке, шелке, а едят только высокоэкологичную свинину. Да нет, отвечаю я ей, барышня, здесь тоже есть богатые и бедные, и богатые едят и носят совершенно другое, нежели в их демократическом государстве носят и едят демократически настроенные бедные люди. Чтобы закончить тему кружка, должен сказать, что в нем действует поразительная, почти военная дисциплина. Людвиг талантливо одних посылает отвезти нас в аэропорт; другой, этим другим был Гюнтер, привез нас в Марбург из Франкфурта; третий безропотно переводит; четвертые везут в поездку по Рейну. Леня говорит, что за всем этим, как он думает, стоит четкая масонская организация со своей иерархией и жесткой системой подчинения.
В этот же день Леня рассказывал мне, что после того, как вышел "Имитатор", он затребовал к себе в тюрьму полную справку обо мне. Оказыватся, на воле существовали люди, которые обслуживали диссидентов и практически ежедневно писали им письма. Какие-то женщины сидели на работе, а тогда можно было сидеть и ничего в течение целого рабочего дня не делать, и писали письма. Причем можно было заказывать определенную тематику, и они с готовностью переписывали десятки страниц материалов и конспектировали сведения из книг. В частности, так, рассказывал Бородин, он начал собирать материалы о Марине Mнишек. На одной из подобных женщин Леня и женился на второй или третий день после того, как вышел из лагеря. Национальность этих жалостливых дам у меня не вызывала никакого сомнения. Теперь относительно меня: по словам Лени, это были не просто сведения, а досье. Судя по всему, сведения были самые различные.
После "чтений" пошли в китайский ресторан. Ресторан был тот же самый, что и прошлый раз, с видом на город, меню, кажется, тоже аналогичное. Но хозяева не унывали от повторяемости сюжетов, и посетители весело, хотя и в меру, пили пиво и ели разнообразную китайскую еду.
Свободное копирование
