9 октября, среда. Делаю эту запись второй раз, В. C. включила на кухне чайник -- и компьютер вырубился, пара последних страниц пропала. Кажется, я хорошо написал о своих тяготах жизни, об институте, ставшем мне ненавистным, о правительстве, которое не дает денег на культуру, а притворяется, что оно цивилизованное правительство, о наших преподавателях с замашками советских обывателей. Об этих двух назойливых и глупых бабах с заочки, c которыми идет постоянная и противная война, в которой мне не хочется пользоваться запрещенными приемами, а они пользуются. На что трачу время!
Из записной книжки. В понедельник, 7-го, вечер памяти Талькова. Дисциплина зала. Много самодеятельности. "Русский", "православие" -- это такой же штамп, что и раньше "коммунизм". Поет Романов. Стихи плохие.
Написал письмо в Кельн. Через фрау Вибе. О Логачеве. Деньги.
Времени ни на что не хватает. Приходится заниматься сплетнями.
В воскресенье, 6-го, приезжали Черницкий и Романов. Привезли пирог.
Днем был в Обнинске. Разобрал теплицу и отдал долги.
Звонок -- умер Куницын.
К двенадцати часам ходил на гражданскую панихиду в Дом литераторов. Пока шел, вспоминал, как несколько лет назад шел почти тем же путем в Гнесинку к Георгию Ивановичу на юбилей. Было много народу, стояла жара, и все еще, казалось, выправится.
Выступал я вторым после Гусева, прекрасно сказавшего о Георгии Ивановиче. Утром по просьбе Володи Куницына я написал статью о покойном для "Завтра", так что тезисы у меня были. После меня говорили Элем Климов, один из главнейших демократов начала перестройки, Ваншенкин, Марлен Хуциев, Володя Костров. Очень хорошо говорил старший Михайлов, который представлял, наверное, в этом же зале с подробностями и себя. Впрочем, через этот зал пройдут многие из нас. Только как замечание: мне показалось, что Климов в своей речи намекал, его опять кто-то угнетает. О, как сладко нашей интеллигенции жить под чьей-либо пятой.
Свободное копирование
