11 октября. Исполнилось двадцать лет, как умерла мама.
Во второй половине дня был в Содружестве Пулатова на заседании по празднованию 95-летия со дня рождения Фадеева. Обидно, что в основном собрались старые люди, теперь это мои собеседники. Как всегда, очень интересно говорил С.В. Михалков. Из старых знакомых -- Нина Ивановна Долгушина, с которой я познакомился пять лет назад в Чугуевке. Не исключено, что мне опять придется лететь во Владивосток. Там меня, говорят, ждут. Фадеев, как и Горький, знаковая фигура времени, на которой скрестилось общественное мнение, базирующееся, впрочем, на незнании.
По дороге домой в метро читал статью нашего пятикурсника Алексея Иванова в "Литучебе". Статья о Литинституте называется "Тридцатилетние". Тезис, довольно спорный, что тридцатилетние -- соль земли и именно в это время пишутся все лучшие произведния. Приводится в качестве примера Анат. Ким и Саша Соколов. А Вольтер, написавший "Кандида", кажется, в шестьдесят А многие другие писатели, чей талант расцвел именно в зрелом возрасте У Алексея ощущение, что старшие его не пускают в литературу и старшим тоже в литературе не дают жить, но не возрастные силы, а некоторые другие. Но в статье есть боль и волнение. Много закавыченных, но без сноски на имя цитат из меня. "Нас встретили на пороге словами: "Если вы решились прийти сюда, знайте, что вашу жизнь вы уже проиграли". Мое, мое. Интересно и восприятие меня студентами: "Помню, когда пришли первого сентября, на крыльце стоял ректор и приветствовал нас. Он говорил, а ветер развевал седую прядь волос. Он говорил, что Литинститут -- это непотопляемая субмарина, и рубил ладонью воздух -- какая хорошая мысль! Да и было похоже, что стоит он на капитанском мостике. Затем распахнул дверь, а субмарина начала свое погружение. И вот плывем уже три с половиной года, и готов плыть хоть всю жизнь". А я-то со стороны кажусь себе еще мичманом.
"Независимая" 20-го поместила заметку Александра Панова о церемонии вручения Казаку мантии и грамоты. Выделяю фразу: "Выбор оправданный и объяснимый -- Казак имеет немалые заслуги перед русской литературой и перед Литературным институтом, в частности (на церемонии присуждения степени ректор Литинститута Сергей Есин вспомнил "милый Кельн" и семинары Казака)". Хороша и газетная фотография -- я надеваю на Казака мантию, которая застегнута на "женскую" сторону по недогляду наших милых дам -- Е. Кешоковой и моей секретарши Галины Васильевны, ездивших в дом моделей Зайцева: обе докторские мантии были сделаны на Барбару -- нашего второго доктора Honoris causa; итак, я надеваю, вытянув руки, шапочку на доктора "полицейского литературоведения" (так Казака в прежние времена обзывали в "Литературке"). Оба -- и Казак, и ректор -- самодовольны до отвращения.
Свободное копирование
