28 января, суббота. Наш номер стоит 230 долларов в день, если вдвоем, и 210 -- если поодиночке. Окно в колодец, на дне которого какой-то зал или цех, а по бокам окна таких же отельчиков. Одна звезда. Туристский, но белье приличное, меняют ежедневно, и жить можно. Один стул, шкаф и две тумбочки, в которых наши продукты. Питаемся в основном длинными, дивного вкуса французскими батонами и дешевыми яйцами. Одна из особенностей жизни: топят только ночью, днем батареи даже не теплые, а просто не холодные.
Утром были в Толстовском обществе. Читали по-французски два доклада. Один о христианстве у Толстого -- дочь или внучка философа Лосского; другой -- Жорж Нива невысокий литературовед (автор книги о Солженицыне) -- о воображении (отсутствии) в романе "Воскресенье". Я хорошо сосредоточился и написал пару страничек в "Гувернера". Забегая вперед, скажу, что утром во время пробежки впервые прочувствовал и понял, что "Гувернера" я напишу. Вдруг увиделась жена второго героя, которая приехала и живет в одном номере (они муж и жена по фиктивным паспортам) с героем основным. Главное, есть ощущение, и с остальным справлюсь. Обидно, что герои не сразу выстроились и возникли под пером, и значит, предстоит внести уточнения, произвести серьезную редактуру.
Во время докладов записал в блокнот (возможно, несправедливо). "Седовласые, милые, высохшие люди, собравшись, делали все, чтобы убить живое слово, все расщепить, расчленить, лишить жизни, превратить все в человеческое мясо, действуют по алгебраическим законам скотобойни: поиски к поискам, потрошки к потрошкам, а рожки пойдут на варку клея".
К 15 часам пришли к Зинаиде Алексеевне Шаховской. Старуха -- родилась в 1906 году, значит, ей 88 -- меня околдовала, так умна, ясна и определенна. Я всегда в разговорах о ней в Москве относился с иронией: страсть юных недоумков к аристократии, какой там еще редактор "Русской мысли", так, дамочка с определенной злобой и долей рабочего антисоветизма. Мы запели с нею на два голоса сразу: "Я не признаю общечеловеческих ценностей". И я: "Я против интеграции Европы, снятия границ и мирового правительства. Во главе этого правительства станет такой монстр, что нам всем не поздоровится. Граница -- это то, что может спасти человека" -- "я это понимаю и разделяю".
Много говорили о библейцах. Держалась в рамках, но тема эта для нее из выстраданных и больных. Подарила мне книжку 23-го года, переизданную в 1978 году "Имка-пресс" "Россия и евреи", написанную (авторы) евреями. По ее словам, основная мысль книги -- разрушение России нанесло еврейству огромный урон. То же самое происходит и сейчас. Вообще она много говорила о России, которая сейчас, по ее словам, переживает страшное время. Она с симпатией рассказывает о времени Хрущева и о Москве, куда она попала женой дипломата в 1920-х. Ее сегодняшния впечатления -- глубокие, особенно от чиновников и их жен, которые стремятся ее посетить: ради приобщения к аристократизму. Главная ее печаль-забота -- что ее не знают как писательницу в России.
15 романов и 4 тома воспоминаний по-французски.
Я постараюсь сделать все, чтобы заинтересовать С.А.Кондратова и издать воспоминания и "Россия и евреи" в "Терре". Книги придется брать в архиве, куда все свое "нищее имущество" она передала. На первой странице она написала "Это честная и хорошая книга должна появиться в России -- Зинаида Шаховская, 29.01.95".
Когда она встала с дивана и, опираясь на палку, -- я пытался поддержать ее, "нет, нет, меня поддерживать не надо, я пока могу сама" -- пошла за книгами в другую комнату, я обратил внимание: она высокая. Я-то всегда полагал, что долго живут только маленькие старушки.
Из подробностей: "Мой врач и друзья предупреждены, чтобы, если я почувствую себя плохо, никаких возвращений с того света, никаких машин и приборов. Старость дана человеку как последнее испытание, в наказание".
Она одна -- все это, возможно, ждет и меня.
Возвращались к площади Республики, домой, пешком. Огромный Св.Августин, обошли темный парк Монсо, впечатление произвела церковь Магдалены с огромной фигурой Христа на фризе фронтона. По ту сторону рю Рех (Королевской) -- обелиск из Луксора: две цивилизации смотрят друг на друга. Дальше начались бульвары: Итальянский, Капуцинов, витрины, отели, столики, пламя реклам -- мне это неинтересно. Где заканчивается история -- мне скучно.
Свободное копирование
