13 декабря, вечер.
Но к жизни опять вернулся Левочка. Ему лучше; и пульс, и температура, и аппетит, все понемногу устанавливается. Надолго ли? Буланже читал ему вслух "Записки" Кропоткина.
Сегодня в "Русских Ведомостях" следующее заявление Льва Николаевича:
"Мы получили от графа Льва Николаевича Толстого следующее письмо:
Милостивый государь,
г. редактор.
По моим годам и перенесенным, оставившим следы, болезням я, очевидно, не могу быть вполне здоров и, естественно, будут повторяться ухудшения моего положения. Думаю, что подробные сведения об этих ухудшениях хотя и могут быть интересны для некоторых, -- и то в двух самых противоположных смыслах, -- печатание этих сведений мне неприятно. И потому я бы просил редакции газет не печатать сведений о моих болезнях.
Лев Толстой.
Ясная Поляна. 9 декабря 1902 г."
Я вполне понимаю это чувство Льва Николаевича, и сама бы не стала о нем извещать, если б не скука и труд отвечать на бесчисленные запросы, письма, телеграммы желающих знать о состоянии здоровья Льва Николаевича.
Сегодня мне нездоровится и постыдно жаль себя. Сколько силы, энергии, здоровья тратится на уход за Л. Н, который из какого-то протеста, задорного упрямства пойдет шесть верст зимой по снегу или объестся сырниками и потом страдает и мучает всех нас!..
Сегодня в Москве второй концерт Никиша, -- это была моя самая счастливая мечта быть на этих двух концертах, -- и, как всегда, я лишена этого невинного удовольствия, и мне грустно и досадно на судьбу.
Еще меня мучает и мне больно вспоминать мой последний разговор, ровно месяц тому назад, с С. И. Нужно бы разъяснить многое, и нет случая...
Свободное копирование
