12 декабря
Сейчас шесть часов утра 12 декабря. Опять я просидела всю ночь у постели Левочки, и я вижу, что он уходит из жизни. Пульс частый, 120 ударов в минуту и больше, неровный... Странная болезнь: боль преимущественно в правом боку, а главное газы, отрыжки, отрыжки без конца. Только ляжет, задремлет -- точно его что снизу в желудок подтолкнет, он проснется, и начинается отрыжка, мучительная, непрерывная. Ляжет, полежит, опять то же; сядет и мучается, рыгает, стонет... Ах, какой он жалкий, когда он сидит, понуря свою седую, похудевшую голову, и думаешь -- все равны перед страданием, смертью. А весь мир поклоняется этой жалкой голове, которую я держу в своих руках и целую, прощаясь с тем, кто для меня был гораздо больше, чем я сама.
И вот наступит безотрадная жизнь, не к кому будет, как теперь, спешить утром, когда проснешься, наденешь халат и бежишь узнать, что и как? Хорошо ли спал, прошелся ли, в каком настроении? И всегда как-будто он рад, что я вошла, и спросит обо мне, и продолжает что-то писать.
Успокоишься и идешь к своим занятиям...
Сегодня сказал в первый раз с такой искренней тоской: "Вот уж искренно могу сказать, что желал бы умереть". -- Я говорю: "Отчего? устал и надоело страдать?" -- "Да, все надоело!"
Не спится... Не живется... Длинные ночи без сна, с мучительной болью в сердце, с страхом перед жизнью и с неохотой оставаться жить без Левочки. Сорок лет жили вместе! Почти вся моя жизнь сознательная. Не позволяю себе ни раскаиваться, ни сожалеть о чем бы то ни было, а то с ума можно сойти!..
Когда я сейчас уходила, он мне так отчетливо и значительно сказал: "Прощай, Соня". Я поцеловала его и его руку и тоже ему сказала: "Прощай". Он думает, что можно спать, когда он умирает... Нет, он ничего не думает, он все понимает, и ему тяжело...
Дай бог ему просветлеть душой... Сегодня он лучше, спокойнее и, видно, думает больше о смерти, чем о жизни...
Свободное копирование
