Да, верхняя галерея кинематографа была жутким местом наблюдения. Оттуда видел бывшего эсеровского комиссара Николая Кузьмича Краснобаева, когда он защищался против обвинения в саботаже. Ему большевики предложили работать с ними, но он сказал, что не может работать с людьми, которые продают родину. Это заседание должно было быть для него роковым, но у входа какой-то незнакомый солдат, проходя мимо него, шепнул: "Уходите, вас арестуют". Он скрылся в один из дворов, в то время как чрезвычайники по ошибке устремлялись за другим...
Это был человек удивительно прямой, честный, благородной души, способный на настоящее, горячее негодование. Во время своего комиссарства он сильно поработал над тем, чтобы отстоять Павловку. Он и сам туда ездил, но мне говорили, что, когда он вошел в дом, увидел, что сталось с моей комнатой (в которой прежде никогда не бывал), он не выдержал и выбежал вон...
Так эсерство, в сущности, отступало перед делом рук своих... Да кто же не разочаровывался в России? Кто, кроме большевиков? Должен прийти и их черед разочарования...
Николай Кузьмич все же не избег большевистской расправы. Этот человек, одиннадцать лет "ради народа" просидевший в одиночном заключении в Шлиссельбурге, был "представителями народа" расстрелян. У Краснобаева остался брат Иван, который взялся проводить меня в Тамбов, когда я покидал Борисоглебск. Он потом ушел к белым, и ничего я о нем не слышал до прошлого мая, когда вдруг в Риме получил письмо из Каттаро...
Свободное копирование
