Так. Сбросили мы это дело. Теперь на обход. Здесь старшая сестра на ухо шепнула, что ищет меня по телефону Елена Сергеевна Корнеева из Дома Санитарного просвещения. Дело важное у нее. Ладно, не буду торопиться, хорошего она все равно не скажет, а задание какое-либо всучит, прилепит.
-Занят я, занят,- бормочу на ходу.
А день сегодня ответственный. Нужно подготовить трех женщин на операцию на завтра. Одной 72 года, громадная опухоль в животе. Двум другим - тотальная экстирпация матки с придатками. А кто будет автоклавировать?
Электрик спился, пришлось его уволить, другой, старейший наш электрик Вася, тоже пьяница. Мы его сантехником перевели.
-Федора надо бы попросить, но он в соседней больнице, а из этих самый трезвый, как же ему оплатить?
-А вот так и так. Оно-то да, но и схлопотать можно, нарушение... Н-да...
Все равно - сейчас мне деваться некуда, надо решать, чтобы операции не сорвались. Я в этой струе сейчас, в сторону никуда нельзя. Еще кровь на завтра заказать, а станция дает туго. Я им напомню: десять человек сдали кровь для больной С., а взяли мы для нее совсем немного, значит, есть у нас и запас, значит... В это время старшая сестра забегает, швартуется к уху, шепчет нервически:
- В ординаторскую срочно, дожидаются вас.
-Бегу.
Меня ждет ревизор Полечка из районной бухгалтерии. Она сама не страшная, к тому ж у нас и дело общее, одна беда: завтра с утра ревизоры КРУ из Горфинотдела выходят на нас.
-Гурин-Лжефридман,- говорит Полечка тревожно,- старое дело. Убирайте быстрее задним числом.
Ну, да этот понимает, профессор как никак, привык временами и бесплатно работать. А прачек не уволишь, они Сорбонну не заканчивали, им - деньги на бочку. И безо всяких абстракций. А стирку не остановишь... Запрятать их надо, прачки чужие, им свыше полутора ставок идет, а это нельзя (и то нельзя, и се нельзя - кругом нельзя!). Тащите графики дежурств, часы чтоб совпали. Кипа - это врачи, еще кипа - это санитарки, большая кипа - сестры. И клеточки в них сотнями, и циферки окаянные тыщами, как блохи в собачьей шкуре. Книгу приказов быстро подписать, проверить, дописать. Готово! Гурина-Лжефридмана - эх,- уволить! Саланову - рраз! Убрать! Хвост налево, хвост направо. Это полька Карабас! А сие что такое - санитарка Берман? Откуда? Так жена же Федора, автоклавщика нового, только он в соседней больнице уже на полторы ставки, больше ему нельзя... на жену напишем...
Звонок. Елена Сергеевна из санитарного просвещения:
-Слава богу, застала. Завтра комиссия из Москвы. Проверяют всеобщую диспансеризацию. Поведем к вам.
-Да что вы, да бросьте, у меня операции завтра. Запрусь с утра и не увидите!
-Ну, это Ваше дело, а мы придем. Волчецкая им прекрасно покажет. Мы с ней об этом уже договорились.
В кабинет бурей Волчецкая:
-Вы слышали? Вы слышали?
-Так она же договорилась с Вами...
-Договорилась?! Врет! Врет! Не буду я ничего показывать. Вы главный врач, Вы и показывайте!
Ах, не успеваю, через голову накатом, не вынырнуть. Телефоны еще звонком в душу, и толпы опять с порога кидаются. И страхи, страхи, главное, из подложечки - мутными зигзагами: ах, финансисты завтра что-то найдут, ах, найдут и порежут, и попишут меня, юшкой же умоюсь. А комиссия московская? Они оттуда в мягких вагонах приехали, мыслят категориями, хотя и коньяк уважают. Так и на это еще время найти. А где? У меня ведь завтра операции. Одна - очень опасная, анестезиологи от нее отказывались, я месяц ее готовил. Завтра оперирую вместе с опытным гинекологом из института. Только мне ее из области еще привезти нужно. К тому же и заплатить ей как-то, выкроить, а завтра финансисты... Проклятье! И завтра же москвичи. И снова на нас. И машины нет, чтобы гинеколога привезти: служебная рассыпалась, моя не ходит. Бесколесные мы... Безысходные... Что будет? Что будет?
Свободное копирование
