Куда же мне теперь? На юбилей, чтобы развеяться. Тридцатилетие окончания института.
Мы вновь - юные студенты. Мы сбросили морщины, убрали животы.
А медики пешочком,
По камешкам, по кочкам,
Путь свой держат в ЦГБ!
Что за глотки у нас! Кажется, ничего не изменилось. И с новой силой взрываемся:
Пошел купаться Ваверлей, Ваверлей,
Оставив дома Доротею, Доротею.
С собою пару пузырей,
С собою пару пузырей,
Берет он, плавать не умея!
Мы поем дружно, мы избираем секс-бомбу факультета. Она встает, раскланивается, хохочет. Было за ней это, было... Гремит музыка. И мы были молодые, Господи, какие мы были! Да и сейчас: - Ленька, здоров! Янька, Генка - сюда, ну, ребята... Римочка, привет! Кровь, кажется, опять молодая, еще вином подогретая. Ах, головы же мы вскинули, и походка легкая. И где-то за городом, куда пароход завез, я на коня верхом вскакиваю и разъезжаю, и фертом на девочек моих бывших, гусарствую. Да что там я! Вот Галочка Русина. Ни дня врачом, кажется, не работала. После института - сразу на телевидение диктором. Потом замуж за писателя. Обеспечена. Культ здоровья и тела. И пластическая операция на лице. Наши дети, наши мальчики клеются к ней, полагают сверстницей. Она подмигивает в нашу сторону и пальчик к губам, и танцует с ними быстрые танцы, и уматывает их. Они валятся от ее темпа, не выдерживают они, а мы в восторге. Мы охаем, она счастлива, ее звездный час.
Ах, Галка! Галка! Галллочка...
И снова - музыка. Вино и музыка равняют всех. Но...
В круговерти бесподобный профиль Володи Линника. Он был денди, да и сейчас - костюмчик, рубашечка, колесики со скрипом. Еще он был общественный вождь, всегда сидел в президиумах, а я рисовал на него карикатуры для экстренных "Молний", ибо этот профиль под карандаш просился. Впрочем, Володя не обижался, он свою миссию понимал, сам подхохатывал. Я слышал, что у него были очень большие неприятности. И то, что он сейчас в этом зале, с нами, в своем костюмчике - уже радость огромная, если не чудо...
Я кинулся:
-Володя, слава богу! Обошлось, значит!
-А ты знаешь? Ты знаешь? - спрашивает он тревожно и доверительно.
-Знаю, Володя, знаю. Но сейчас уже все в порядке, да?
У него слезы в глазах:
-Обошлось, ох обошлось... А сколько я пережил, сколько пережил.
-Поздравляю! Поздравляю!
Но...
Через несколько минут узнаю, что несчастье, которое я имел в виду, произошло с другим доктором, его однофамильцем, и тоже того зовут Володя. А с этим Володей что? Да у него свои собственные несчастья, о которых я просто не ведаю. Здесь гремит музыка, льется вино, веселые лица и счастье песнями-перекатами от стола к столу.
Но...
Подойди к любому, копни каждого - крепость в развалинах.
И...
На стене роскошного ресторана висит красочное объявление оргкомитета:
ДРУЗЬЯ, ВЫПЬЕМ ЗА УСПЕХ НАШЕГО
АБСОЛЮТНО БЕЗНАДЕЖНОГО ДЕЛА!
И...
Двое наших студентов на юбилей не явились по уважительной причине, хотя деньги успели внести, билет получили. Это Малкин: за два дня до нашей встречи во время операции он упал мертвым на кафель операционной. При вскрытии обнаружен истинный разрыв сердца. Это Володя Мурик: разрыв сердца после анонимки...
Ройтер, железный Ройтер, минуточку внимания, я представлю сейчас этот неполный список разорванных сердец.
Лев Семенович Резник - основатель и главный врач легочно-хирургического санатория. Его сердце разорвалось на работе, он умер на руках своего заместителя Михаила Тихоновича Корабельникова.
Виль Харитонович Мухин - уникальный хирург, наверное, самый сильный из всех, кого я встречал. (О нем еще расскажу обязательно, вот только этот список закончу...)
Михаил Юрьевич Пахомов - сотрудник нашего диспансера, о нем уже было...
Малкин - просто упал в операционной, а что, почему - мы не знаем, сведений нет...
Ефим Григорьевич Печерский - заведующий урологическим отделением БСМП: жалоба, комиссия, инфаркт, смерть.
Володя Мурик - главный врач городской больницы: анонимка, комиссия, инфаркт, смерть. А ведь здоровый был парень: всю войну десантником...
Алла Григорьевна Минкина - доброта наша незабвенная...
Список достоверен, смерть удостоверена.
И...
Свободное копирование
