Я опять ищу человека, чтобы место занять. И снова хорошие люди, которых к себе хочу взять, не идут: укоренились на своих рабочих местах, а голь перекатная, шантрапа непостоянная - те сами норовят, да не нужны они мне! Осторожно ищу, чтобы саранча не налетела, тихо поиск веду через своих, доверительно: человек - точка отсчета... Так выхожу на Аллу Григорьевну Минкину. Гинеколог. Пенсионерка. Но хочет трудиться. Работала в онкологии, нашу специфику знает, человек очень порядочный - это все говорят. Лицо открытое, улыбка добрая, голос мягкий, разумная речь. Мы ее берем. Она вписывается бесподобно. Оперировать ей тяжело по возрасту, по здоровью. Однако она берет палаты с тяжелыми больными, которых лечит консервативно. Ее природная ласка, улыбка здесь особенно к месту. И все ее любят. Она - как Христос в облике женском, добро излучает. И оказывается, не только больным, но и нам самим в этой мясорубке ее улыбка нужна. Особенно, когда тревоги ползут, по коронарам пошаривают. Бывает же так, события, люди, клыки и дыхания густеют, прессуются... Береги шею, глаза! Тут и сам согнешься, скрутишься - не то овцой ошалелой, не то волком ощеренным. А улыбнется она - и опять в человеки возвращаешься. И в работе она всегда делит с тобой беду, не в стороне стоит.
Помню, после операции в малом тазу моча у больной не пошла. Страшное подозрение - перерезали мочеточник или перевязали? Остались на ночь у постели больной. С ног валимся. На катетер смотрим, как на икону чудотворную - хоть бы капля какая! Но сухо. Молчит катетер, и сердца наши в тоске и отчаянии. Алла Григорьевна с нами, домой не пошла, покормила нас даже насильно. Улыбалась нам, смотрела в глаза и повторяла уверенно: "Все будет хорошо, все хорошо, вот увидите!". В какой-то момент она призадумалась ("я хорошенько подумала",- скажет она потом), пробормотала что-то, покряхтела и вдруг сказала: "Катетер не засорен ли? Давайте переменим!". Мы это сделали тотчас же и... пошла моча! Мы танцуем вокруг этой кровати, потом целуемся, и слезы наши смешиваются.
-Я же говорила, - воклицает Алла Григорьевна, - я же говорила! - И хохочет вместе с нами. С нею легко и даже весело.
Постепенно она берет на себя еще одну миссию - дипломатическую: улаживает конфликты внутри и снаружи. Агрессивных, злобных как-то обезоруживает, покоряет евангельскими своими методами. Сначала это происходит стихийно, а потом я сам поручаю ей подобные миссии, и она сразу же облегчает мою судьбу, отсекая меня от склок и заварушек.
Свободное копирование
