Наступила весна, и мы увезли дедушку в Гребнево. Он не думал, что навсегда покидает свою любимую келию с иконами. А в Гребневе храм был рядом, что дедушку очень радовало. Он давно уже причащался каждую неделю, поэтому в Москве по воскресеньям мы должны были его провожать в храм, одного отпускать уже боялись. Но и в Гребневе дедушка чуть не заблудился. Стали как-то садиться за стол, стали искать деда, а его дома не оказалось. Стали все вспоминать — кто, где и когда видел дедушку. Ребятишки Колины, правнуки Николая Евграфовича, сказали, что дедушка с палочкой пошел на кладбище гулять. Мой отец Владимир тут же отправился на поиски. Не прошло и часа, как батюшка привел дедушку, который запутался среди могильных оград, когда сошел с дорожки, ища могилку своей супруги.
Ел дедушка все меньше и меньше, все осторожнее и разборчивее. А в конце августа он стал жаловаться на боли в желудке. Были и врачи, были и лекарства, но лучше дедушке не становилось. Когда наступил День его рождения, он сказал:
— Ну что этот день отмечать? Скоро будете помнить день моего перехода в вечную жизнь.
Потом он объявил:
— Уж если еда мне пользы не приносит, а вызывает только боли, я не буду кушать совсем, буду только пить.
Я была против:
— Нет, надо питаться тем, что тебе можно.
Папочка мой слег. Приехал из Загорска внук, отец Сергий, и сказал:
— У нас есть среди иеромонахов отец Илья, по его молитвам Бог чудеса делает, возвращает больным здоровье. Давайте пригласим отца Илью пособоровать дедушку.
Все согласились. Все родные собрались вместе. Таинство продолжалось около двух часов. Отец Илья просил, чтобы в те минуты, когда он помазывал больного елеем, все мы пели трогательные слова молитвы:
Услыши нас, Господи,
Услыши нас, Владыка,
Услыши нас, Святый.
И Господь нас услышал. Дедушка наш прожил после соборования еще семь месяцев.
Свободное копирование
