14 [июня]. Вечером звонил Терентьев. Он получил свою работу, но к Рафаилу не ходил — не решается. Он сказал, что «Колхоз» снят, кажется, Агулянским. Я его убедил повидать Рафаила. Он сказал, что завтра я получу повестку из горкома об уплате членских взносов, для чего должен явиться в горком 16-го. Я ответил, что не пойду туда. Плохо быть безработным, но еще хуже признаваться перед богатой и сильной сволочью в своей нищете. В тот час, когда по повестке меня будут ждать для издевательства в горкоме, я буду спокойно работать дома. Я буду думать, как уничтожить те причины, которые довели Купцова до петли, меня до позора и нищеты, делают из сотен и тысяч учащихся живописи безграмотных мазилок или очень «грамотных» лизоблюдов. Как исследователь я могу и в советском, и в мировом масштабе поднять искусство на небывалую высоту, могу сделать Мировой расцвет Искусства (сейчас по радио сказали, что сегодня наши товарищи на полюсе были взволнованы и обрадованы: к ним прилетела чайка. Кроме того, они видели раньше чистика и курочку), но дело в том — поможет мне партия, как она помогала Мичуриным и Павловым, или я буду делать мое дело один, подготовляя себе смену в лице Миши, Дормидонтова, Терентьева и т.д.
Свободное копирование
