19 [мая]. По приглашению Зальцмана смотрел его работы. Работы как произведения искусства хороши; 3—4 из них даже очень хороши, но подход к работе неправильный: слаб рисунок, т.к. Зальцман идет не от рисунка, все время рисуя, а сбивается, как мы говорим, на «живописную» установку и поэтому проваливает и то и другое. Разъяснив, как надо вести работу, условился, что он, доведя начатые вещи, начнет портрет своего отца. Отдавая должное его работе, такой, например, как якутская молодежь на трибуне, очень толковой вещи, пришлось очень твердо дать ему понять, что работа идет в основном — профессионально — неправильно. Он может дать, а из него можно выжать больше. Сказал, что в развитии мастера мы имеем целью ежедневное, ежесекундно получаемое от упорной работы «накопление опыта и знаний», как мы говорим. Это должно продолжаться до гроба. Так мы учим и этого требуем. Зальцман перестал «накоплять знания и опыт», а начал их «проматывать», как мы говорим. Надо начать копить, и сейчас же будет иной результат; работать — это значит ежесекундно учиться на своей же работе и включать в работу постоянно повышаемые знания — как сделать, и что делать, и зачем делать. Кто не мог так организовать своей работы — учебы, получает следующий результат: он, так или иначе, накопляет до какой-то стадии своего развития, затем накопление прекращается, а проматывание начинается. Большинство художников очень рано перестают накоплять. Потому-то и гибнут. Так пропал и Репин.
Я попросил Зальцмана передать наш разговор Мише — мои слова относятся и к нему — и просил прислать его ко мне, чтобы я еще раз поставил его на нужную мастеру основу.
Свободное копирование
