1863 - 82

11 июня 1863 года, вторник.

   Странное сближение. В разговоре с Тройницким я, между прочим, сказал: "Нет худа без добра. Печальные нынешние обстоятельства послужили поводом высказаться великой нашей национальной мысли, что союз народа с государем несокрушимо крепок, и эти печали укрепили его еще более". -- "Знаете ли, -- отвечал он, -- что эту самую мысль и почти слово в слово так же высказал государь при одном моем докладе".

   Последнее заседание Комиссии по делам книгопечатания для подписания всего дела и представления проекта министру. Явились только я и Бычков.

   Заезжал к Погодину. Там нашел Делянова и Кокорева, с которым и познакомился. Ничего! Мужик ражий, с очень широкою окладистою бородою, должно быть, судя по физиономии, великий плутище, как и подобает всякому самородному русскому уму. Известно, что Кокорев очень умный человек, приобретший огромное состояние. Как он должен смеяться, увидев, например, такого человека, как я, который слывет тоже не дураком и который, однако, целую жизнь свою проводит за учеными пустяками, бесполезными для него самого и для других. Погодин большой приятель Кокорева; но это совсем другой человек. Он с наукою соединил и искусство добывания денег. Одно уже то, что музеум свой, стоящий тысяч двадцать, он продал казне за сто пятьдесят тысяч рублей, делает ему величайшую честь. Вот настоящие сильные умы русского государства.

   Погодин возил к Горчакову свою статью, написанную в ответ на французские гнусные клеветы. Князь одобрил ее и решил напечатать сначала по-русски в "Русском инвалиде" или "Московских ведомостях", а потом перевести на французский язык и тиснуть в "Journal de St.-Petersbourg". 0 письме к Гарибальди он сказал, что надобно немного смягчить в нем похвалы ему.

   На замечание Погодина о непостижимом поведении великого князя в Варшаве и о том, что публика тут подозревает какое-то предательство, князь отвечал, что предательства никакого нет. Тютчеву же он говорил, что великий князь действует по инструкциям, отсюда посылаемым, которые велят ничего не предпринимать крутого, ибо это может произвести какой-нибудь решительный взрыв в Варшаве и тем побудить европейские державы двинуться тотчас в Польшу, а мы должны всячески выиграть перед войной время, необходимое для окончательных приготовлений.