А как в 1989 году развивались события дальше? По-видимому, Губенко удовлетворился объяснениями своей подчиненной и ничего не сделал для разрешения конфликта. Надо полагать, до него в какой-то степени дошло, что творится в Ленинской библиотеке и ее Отделе рукописей, только по завершении в марте 1990 года работы экспертной комиссии. А все это время ни Хоровица, ни Проскурину по-прежнему не допускали к архиву Гершензона.
Сужу по тому, что 14 марта 1990 года еще с одним письмом по этому вопросу к Губенко обратилась председатель Библиотечной ассоциации, только что возглавлявшая основную группу экспертов этой комиссии Т.Е. Коробкина. Она писала министру: «Несмотря на то, что экспертная комиссия по ГБЛ завершила свою работу, ко мне продолжают поступать материалы по этой злосчастной библиотеке. Среди них - жалоба американского ученого Брайана Хоровица. [...] Безумно стыдно за все, что продолжает происходить в "вотчине" Дерягина. Давайте, Николай Николаевич, вместе сделаем все возможное, чтобы Брайан Хоровиц получил необходимые ему рукописные материалы и, уезжая на родину, думал о нашей стране немножко лучше, чем она того заслуживает».
Поразительно, но и на этот раз библиотека пыталась настоять на своем. К письму Коробкиной приложена записка начальницы главка Пономаревой об организованной ею встрече Хоровица с заместителем директора Григоровым, где было обещано выдать ему материалы из архива — но только осенью 1990 года. Хоровицу оставалось попытаться продлить каким-то образом срок своего пребывания в Союзе. И министерство направило соответствующий ответ в посольство США, поддерживавшее ходатайство Хоровица. Сообщая об этом министру, Пономарева посчитала вопрос исчерпанным и просила снять его с контроля.
С советской же исследовательницей мракобесы из Отдела рукописей позволяли себе и вовсе не считаться, а в переписке с ней — по обыкновению просто нагло врать. В ответ на свое обращение к Губенко В.Ю. Проскурина получила письмо из министерства от 26 января 1990 года за подписью заместителя начальницы главка, А.Н. Демченко, в котором ей сообщалось — что бы вы думали? — что «затребованные Вами материалы из фонда М.О. Гершензона Вам были предоставлены согласно заявкам».
«Для тов. Дерягина, - писала Проскурина в новой жалобе министру 12 февраля 1990 года, прилагая ответ Демченко, — государственное хранилище стало частным владением: не подпуская к нему исследователей "со стороны", он под предлогом "неподготовленности" фонда Гершензона к выдаче в читальный зал распределяет материалы для публикации "своим" людям». «Обращаюсь к Вам с огромной просьбой — разрешить узел нездорового конфликта вокруг фонда Гершензона», — заключала она свое письмо.
Вскоре последовало, с участием Губенко, обсуждение выводов экспертной комиссии, — и теперь уже «договоренность» Григорова об отсрочке работы Хоровица на полгода министра не устроила. Очевидно, с его стороны последовал какой-то окрик, вопрос с контроля не был снят и вслед за тем разрешен благоприятно для обоих исследователей. Впервые познакомившись год назад с перепиской по этому эпизоду, сохранившейся в документации Министерства культуры, я написала Вере Юльевне, живущей теперь в США, попросив рассказать об окончании истории. Она ответила, что ни ее, ни Хоровица уже не заставляли более ожидать еще полгода и материалы им выдали. Диссертация Хоровица позднее была издана в его книге «The Myth of Pushkin in Russia's Silver Age. M.O. Gershenzon, Pushkinist» (Evanston, 1996). Проскурина опубликовала тогда у нас переписку Гершензона с Розановым, письма к нему Шестова, некоторые его неизданные статьи. В 1998 году вышла ее монография «Течение Гольфстрима. Михаил Гершензон, его жизнь и миф» (СПб.: Алетейя).
Свободное копирование
