1
Снег и ветер, холодно. К Венгеровым не поспел. Пошли пройтись и потом к Ремизовым, там был Анчаров, несколько задержавший нас. Поехали к Бердяевым; было очень уютно обедать, после читали «Евдокию», которая им понравилась. Потом болтали, играли в секретари, к Бердяеву стали приходить разные личности из Рел<игиозно>-фил<ософского> общ<ества>: Карташев, Агеев, Аскольдов, Ельчанинов; Ремизов уехал к Билибину, чтобы потом проехать к Сологубу. Я поехал с Сер<афимой> Павл<овной>, которая дорогой чуть не замерзла. Народу было много: студенты, Зайцевы, Гржебин, Чулков. Устраивал дела; старался у Гржебина о переводе Потемкина. Получил «Корабли». Читал «Евдокию», Гржебин потянул в «Вену» с Зайцевыми, я поехал, т. к. это могло быть полезно для Москвы. Обычные расспросы духов и т. д., манеры московской декадентки, к тому же уже старой и некрасивой; она то хотела потушить огонь во всей «Вене», то пойти бегать по залу и т. д.; посадила мне за ухо красную гвоздику. Возвращался я с Гржебиным, условились завтра увидеться в типографии, уже рассветало. Дома Сережина корректура, присланная на мое имя; это прямо смешно, такое упрямство.
Свободное копирование
