20
Я редко бываю так уныло и грустно настроен, как сегодня: денег нет, любви тоже, мои писанья все меньше нравятся даже друзьям, хотя я вижу, что они лучше написаны, тоньше, радикальнее, классичнее; какая-то усталость к концу сезона. Был в типографии, у Нувель, гулял, ничего не выгулял. Ничего не писал, пришел Павлик в той же мизерии. А еще когда все разъедутся, что будет! У Ивановых были Сомов, Бердяев, Троцкий и Блок. Сидел англичанин, очень достойный и пасторский. Играли, болтали, читали послание Юраши; стихи очень хорошие Блока. Мне было скучно, но потом, когда мы уже вышли на улицу и я провожал Сомова и Тр<оцкого>, я развеселился, мы напевали Massenet и «Fille de M-me Angot», и я вспоминал прошлую весну, Коровиных, нашу компанию. Дома письмо от Людмилы, зовет в четверг. Когда же, где же я его увижу, узнаю, буду известен и интересен так, чтобы хотя этим влиять на отношения? Отчего сегодня свет померк, я усталый и обиженный, угнетенный? Я читаю новеллы Giovanni Fiorentino, и жизнь любви и трепет меня увлекает, но какая-то тяжесть меня давит, и неделя представляется какой-то скучной. Где же, когда же я его увижу?
Свободное копирование
