Мемуарист » Авторы » Mikhail_Kuzmin » 1907. Январь - 23

1907. Январь - 23

23.01.1907
Москва, Московская, Россия

Вот в Москве; «Метрополь»; номер с 2-мя постелями. Умылись, напились чаю. Пошли в Кремль, по рядам, по Тверской, по Кузнецкому. Завтракали, масса мальчиков шныряют по залу; есть неплохие. На лифте страшные рожи, я вспомнил Дягилева. В «Весах» по телефону говорил какой-то англизированный юноша - это был Ликиардопуло. «Любовь этого лета» пойдет в апреле, «Крылья» печатаются несколько другого формата, Феофилактов «Ал<ександрийские> песни» еще не начинал. Это всего печальнее. Пошли вместе к Никол<аю> Петровичу. Он уже не спал, но был еще не одет. Я остался, болтали, говорили о делах. Судейкин соглашается на «Весну»; в принципе дело решено, но когда и как - ничего не известно. Одевался при мне. Вместе поехали в «Руно». Маленький особняк, очень уютный[1]. Там были Тастевен и Курсинский. Позади моего «Черта» будет виньетка Судейкина. Рисунок Феофилактова «Дьявол» очень хорош. Рябушинский очень опоздал; он мне понравился, он очень непосредственен. Мне бы хотелось остаться на четверг, но, пожалуй, не хватит денег[2]. Стихи, кажется, примут; какое-то стихотворение их смущает. Было около семи, когда я вернулся. Пообедав, я пошел в «Весы», там были Поляков, Брюсов, Шестеркин и Феофил<актов>. Посидев, потолковав о балете, отправились в Лит<ературно>-Худ<ожественный> клуб[3], где читал Любошиц о театре; мы не слушали, пройдя в буфет. С нами сидели Нина Петровская и Ходасевич. Ели только Серг<ей> Ал<ександрович> и Ликиардопуло, мы же пили отличный Iohanisberger, мадеру, кофе и ели рокфор. Поляков как-то скоро ослабел. Говорили о вине, о цветах, духах, оккультизме, обо мне. Брюсов совершенно очаровывал. Петровская пишет обо мне статью. Андр<ей> Белый мельком ругнул меня и Городецкого, хваля Вилькину[4]. Был очаровательный официант, вроде нувелевского испанца. Бегали по темной зале за руки, Поляков целовал Ходасевич<а>, Брюсов ухаживал за Петровской, мне оставались Феофил<актов> и Ликиардопуло. Играли в барак, я не слишком плохо, не хуже всех. Серг<ей> Ал<ександрович> сел мимо стула, сломал мазик, разбил стаканы. Я уехал с Ликиардопуло несколько раньше. Было очень приятно.

[1] Редакция «Золотого руна» помещалась на Новинском бульваре в Москве, в доме Рогожина.

[2] Ср. в «Записках» Б. А. Садовского: «По четвергам на вечерних приемах сотрудникам предлагалось шампанское, красное и белое вино, ликеры, сигары, фрукты, чай и лакомства. Мне Н. П. Рябушинский всегда наливал шампанского, уверяя, что оно мне „идет". Для входа на четверги необходимо было иметь каждый раз особое печатное приглашение. Иногда Тастевен и секретарь „Весов" Ликиардопуло, с перьями за ухом, исполняли под пианино „танец секретарей"» (Российский архив. М., 1991. Т. I. С. 154; публ. С. В. Шумихина).

[3] Имеется в виду Литературно-художественный кружок.

[4] См.: «…Литературная молодежь, воспитанная индивидуализмом и символизмом, распускает теперь перед нами причудливые, точно павлиньи, хвосты своего творчества. <…> Глядеть бы да радоваться. А что-то скучно. <…> Один поет про „Барыбу": „Барыба, Барыба!“ Написал одну Барыбу, другую Барыбу, третью Барыбу. Может написать еще много десятков Барыб. Другой воспевает „Волжско-Камское пароходное общество". А скучно! Ей-Богу, скучно - восхищаешься, да и зевнешь украдкой» (Белый А. [Рец. на: ] Вилькина (Минская) Л. Мой сад // Перевал. 1907. № 3 (январь). С. 52. В рецензии имеются в виду стихотворения С. М. Городецкого и стихотворение Кузмина «Каждый вечер я смотрю с обрывов…»).

Опубликовано 17.02.2016 в 19:21