6
Утром поехал на репетицию. «Балаганчика» не репетировали; довольно долго беседовал с Верой Федоровной. Читали «Антония», хвастался премировкой; назад ехал с Брауде. Так как с утра не ел, то разболелась голова. Зашел к Иванову, тот рассказывал про Москву, что «Крылья» займут весь № «Весов», что Брюсов относится будто бы ко мне с энтузиазмом, вот чего я не думаю почему-то, хотя письма и поступки Вал Яковл и доказывают это. Зашел позвать и Волошина, у которого была Орлова. Заехал к Баксту, чтобы прочитать «Черта», голова болела. Он был очень мил и ласков, поил чаем, рассказывал о милом Сергее Юрьевиче, об их доме в Москве, как Розанов при знакомстве первое сказал: «Надеюсь - вы не родственник убитому Судейкину?» - «Я его сын», - и на вопрос, что изображает его декорация: внутренний или внешний вид собора? - тот отвечал: «Это м б и внешний, и внутренний». Дома лег соснуть, принял фенацетин, голова прошла. Письмо от Юши, радостное за мои успехи; мне было странно сидеть вечер дома и не писать, а читать в гостиной. Ремизов находит, что Потемкин подражает мне; кажется, Блоку с Белым скорее. Было много народу: Ремизов, Бакст, Сомов, Нувель, Гофман, Леман с кузиной, Волошин, Иванов, Городецкий, Потемкин, Тамамшев. Ремизов читал свою «Иродиаду» и «Илью», avec restriction[С сокращениями (франц.).] - очень хорошо; прелестны детские стихи Городецкого. Было не скверно, хотя я очень скучаю о Судейкине. Отчего он так долго не пишет, если он уже в Москве? Опять до ясновиденья представляю его фигуру, его лицо, его глаза, его голос. Как мне вести себя в театре? решительно не знаю, не наделаю ли я des gaffes[Промахов, ляпсусов (франц.).] и бестактностей, впрочем, буду действовать по вдохновению, большой оттенок искренности мне скорее помогает, но мне почему-то очень грустно и тяжело от дружеских ссор и пристрастия.
Свободное копирование
