11
Слишком болела голова; писал все-таки музыку к «Лету», ложился спать, ходил по комнате, написал Судейкину; наши поехали к Варв<аре> Павл<овне>. У Нувель голова прошла от лекарства; пели, читали, было хорошо по-прежнему. У Ивановых новости: после страданий и борьбы Вяч<еслав> Ив<анович> поставил крест на романе с Городецким, и теперь атмосфера очищенной резигнации[Смиренности (от франц. «resignation»).] . Диотима шьет новое выходное платье. Гафиз будет, но если уйдет Городецкий, исключат Сережу, не примут Судейкина и Гофмана, это будет какая-то богадельня, а не Гафиз. Говорили о Судейкине, о том, как мне вести себя с ним, что я не умею играть, слишком prenantier[Все принимающий (франц.).] , непосредствен, без самолюбия, отдающийся. Нувель говорил, что Сергеем Юрьев<ичем> руководит отчасти, и, м<ожет> б<ыть>, главным образом, тщеславие сердцееда и т. д. Во вторник у него будет Птичка и Сомов, макротирует он их, что ли? Хотели пустить слух, что они отбили друг друга от меня, увлеченного Судейкиным. Строили планы будущих вещей, будущих приключений, manuel d’amoureux[Руководства влюбленным (франц.).] , апокрифического дневника; было будто конец прошлой зимы. Сомов признался во влюбленности в Добужинского и строил планы первых признаний. Сидели не поздно. М<ожет> б<ыть>, в понедельник увижу Судейкина, для этого «может быть» стоит [смотреть] перетерпеть скуку пьесы Юшкевича. Ночью голова прошла.
Свободное копирование
