3 <Октября>. Почти решено, что Лева едет 6-го в Москву с заездом в Бийск, значит, в Москве он будет приблизительно 22-го Октября. Он старается уехать раньше меня, чтобы легче было ему договориться с «Известиями» в моем отсутствии и получить командировку в Италию, где он хочет устроиться матросом и ехать с тралером на Дальн. Восток. Я имею против этого три возражения: первое, что остаются неиспользованными материалы и незакончены обязательства к «Известиям», второе, надо работать пером, а не мыть корабли (боюсь, сделается настоящим оболтусом, невежественным и ничего не умеющим делать человеком), наконец, третье: больно думать, что весь намеченный план работы в Москве (ведь и комнату достали), все обязанности к семье (ведь все доверенности ему передал) без колебания отбрасываются, раз предоставляется случай удрать и отлынить, без всякого колебания. Какой-то поверхностный, неврастенический, вернее инфантильный романтизм. Если он уедет, мне больше от него ожидать нечего, потому что каждая поездка у него будет вызывать другую.
— Ну а тебе то что? Он взрослый, пусть себе живет, как хочет.
— Да я разве задерживаю? пусть себе ездит, но только пусть не обманывает доверчивых редакторов, будто он литератор.
Мне остается три дела: гон оленей в Сидеми, Кедровая тайга и цифровые материалы. 25–28 Октября я должен выехать.
Свободное копирование
