22 Сентября. Яркое утро. Был на Орлином гнезде и так спешил снимать город, будто он скоро будет не наш: вечером по городу распространился слух, будто Япония объявила войну Китаю, и это означало общей войны.
Старушке я сказал:
— Бабушка, Япония объявила войну Китаю.
— Кабы нам! — с разочарованием ответила бабушка.
— Могут убить, — сказал я.
— А лучше умереть, чем так жить, — сказала она.
В зверокомбинате переживают прорыв. Один конторщик говорил другому:
— Пожалуй, не стоит и оправдываться и бежать незачем и некуда: везде одинаково.
— Так учил, — ответил другой конторщик, — учил… по-твоему… как его? ну вот этот бывший проповедник…
— Христос?
— Вот-вот Христос и учил: если тебя ударят по одной щеке, ты другую подставь.
Владивосток населялся всегда людьми временными, приезжавшими, чтобы скопить себе некоторую сумму на двойном окладе и уехать на родину. Помимо своего расчета некоторые застревали тут навсегда, другие ехали на родину и тоже помимо расчета возвращались сюда. И оттого в городе нет устройства в домах и возле домов крайне редки сады. Впрочем, не только люди были временные, но и сам город, как маленький человек, жил неуверенный в завтрашнем дне: сначала дрожали, что порт перенесут куда-то в Посьет, а когда устроился богатый порт и маленький человек уверился в постоянстве территории под его ногами, порт перенесли в Дальний и Артур… Теперь сроки службы чрезвычайно сократились, появились летуны , и впечатление такое, как будто все куда-то стремятся уехать, перебраться, удрать.
Свободное копирование
