28 Июля. Залив Посьета. Сегодня мы смерили лист молодого маньчжурского дуба, и в нем оказалось 50 × 26 сантиметров. Муравей бежит по листу, и тот не такой как у нас, очень большой. Ничего нет нашего: вороны черные, галки пестрые, сороки голубые, дрозды синие. Хотел пчелу рассмотреть на цветке, и такое оказалось: ни пчела, ни оса, ни муравей. Муха села на лоб. «Ну, — думаю, — вот хотя мухи-то наши». Нет! Раз согнал, — вернулась, два — вернулась, после же двадцатого раза подумал, что, пожалуй, наша муха после двадцатого сгона побоится вернуться. А ночью русский человек, проходящий через Дальний Восток, уверял меня, будто необыкновенные звуки, похожие на фанфары китайского театра, исходят от лягушек.
Мы долго слушали. Моросил бус — нечто среднее между дождем и туманом. Бус был очень теплый, не мочил, и мы были, как в оранжерее, всюду сверкали ночные летающие насекомые, занятно было мысленно проводить линию от одной вспышки к другой и так следить в полной темноте за полетом светляка. Но своему деловому и недовольному соседу…
Свободное копирование
