22 Апреля. Вода гуляет (гуль-гуль-гуль). На разливе видел куликов. В лесу теперь хорошо на опушках и на больших полянах, тут на глазах исчезает снег. Каждое дерево стоит в блюдце с водой, и часто край блюдца прорывается, вода бежит к другому, там новый ручеек выводит воду на новый путь куда-нибудь в предовражную канаву и по ней… в море? или на небо в облака? <1 нрзб.> леса, там, где я когда-то снимал с засыпанных елок портреты безобидных существ, снег очень осел, и когда он садился, то брал с собой вниз широкие ветки елок, драл, драл зиму и теперь все держит; так что можно было узнать по елке, с какой высоты он садился и куда сел. На поляне там и тут на глазах эти елочки вдруг вспрыгивали и даже пугали, все казалось, будто зверь какой-то из снега поднялся.
Видели на угреве двух бабочек, красную и желтую. У князя мальчика укусила пчела.
Голиганы (хулиганы).
Дмитрий Матюрин, старик из Дерюзина, не идет в колхоз, потому что на руках у него сын, 11 лет сидит, не встает, ни жив ни мертв. Если в колхоз идти, то его хотят куда-то увезти, а жалко.
Егор — 8 человек, а если в колхоз, то два работника, а дома все дети вместе работают.
Так каждый мужик слушает принципиальное и не слышит, кажется, он спит, а он соображает все до точности и представляет свою жизнь в колхозе (личные обстоятельства).
— Каждый возьмет косить лучше густую мягкую траву, а я возьму белоус, потому что я знаю, как с косой обойтись.
«В Западной области, в колхозе «Красный пахарь» Касплянского района, среди членов коллектива был обнаружен кулак».
Аскетическое сокрытие личности в творчестве сопровождало нашу русскую революцию испокон веков в ее движении по генеральной своей линии. Несомненно, что и весь революционный быт нашего времени окрашен этим же самым аскетизмом не только с чисто внешней стороны <5 нрзб.> и т. п., но и с внутренней, психической или идейной стороны. На местах большого строительства незаметные герои выносят жизнь нисколько не менее трудную, чем бывало, выносили люди на передовых позициях войны, хотя, конечно, в совершенно ином самоопределении. Тут и рождается тот естественный, можно сказать, производственный аскетизм. Пример: Рукавишников в отношении личности: дело, а не ты. Это здоровое обезличение дела, однако, ни в каком случае не должно быть обесчеловеченным: пусть исчезает личность в производстве, но не до того, чтобы с нею и человек исчезал, и торжествовала машина, как говорят, в Америке это, по всеобщему утверждению, будто бы происходит.
Мне думается, напротив, коллектив в отношении машины должен приблизительно занять ту самую позицию, как ремесленник относится к своему любимому инструменту. На больших строительствах, беспредельно растущих на каждом шагу, убеждаешься, что вот тем и привлекательно оно и так весь их смысл именно в том господстве человека над машиной, как ремесленника над своим инструментом. Работая с фото, я постоянно слышу суждения лиц, не понимающих в искусстве: «Какой у вас удивительный аппарат»… и всюду навязывают нам машину без человека, мы просто не в состоянии, мы забиты. <Мои фото> .
Отчего это происходит?
Для анализа этого явления отправимся на фронт строительства. Там больше, чем в литературе револ. аскетизм — «Я как мы», приводящее к торжеству коллектива над личностью и человека над машиной, распространяясь в тыл, как будто вырождается в господство машины над человеком и тем самым полному подавлению личности. Особенно это в литературе, потому что нигде кроме искусства…
Пример — колхозник. Пример — Разин (один из редакторов сказал «и не просим генеральность в рассказе <1 нрзб.> , а она уже есть»). Боится ошибиться, тлетворная подавленность. Себя в пример: я писатель зверей <2 нрзб.> Универсализм литературы, потому что ни в каком производстве, кроме литературы, нет столь сильного расщепления лица. Пример: рабочие — тут же и корректив, писатель — врет (мани, мани).
Свободное копирование
