Дневники. 1931 - 35

7 Апреля.   Несколько теплее, сильный ветер, серо.

В «Известиях» статья Иоффе «Техника будущего». Идея статьи: наука разошлась с техникой; условия капитализма не дают возможности использовать науку для техники; в СССР — это возможно. Мои впечатления на Урале: «не-дело», но не «утопия». Нас с детства до того забили словом «утопия», что мы жили под страхом быть не дельными. И теперь первое, что получаешь в себе от Урала: «не-дело».

В присутствии Марьи-ого-го, отчасти чтобы развлечь ее от мрачных колебаний в «идти в колхоз, или удавиться», я пропел ектенью: «О благорастворении воздухов, об изобилии плодов земных и временах мирных, Господу помолимся!»[1] Мария так и просияла и воскликнула:

— Ну, чего же лучше на свете, о-го-го! Этим только и живем, о-го-го!

Когда же пришла Матрена-охо-хо и я сказал ей про Марью-ого-го, что какая вот она у нас православная.

— Она православная! — воскликнула с ненавистью Матрена-охо-хо.

И рассказала, что слышала про нее от священника. На исповеди Марья будто бы положила на тарелку пятачок медный, императорский, значит, никуда не годный, и взяла сдачи три копейки советскими деньгами. На другой год, заметив это, он последил — она опять положила императорский пятачок и взяла сдачи советскими копейками. На третий год в конце исповеди после его вопроса, нет ли еще чего? и ее ответа «нет», он сказал: есть еще грех, вспомни, что каждый год ты кладешь пятачок императорский ненужный, а берешь целые три советские копейки. Марья-ого-го будто бы ничуть не растерялась и ответила: — А я, батюшка, в том же не грешна, я же думала лучше: нам в мире не грех советские деньги, а в церковь на спасение — императорские. Я Господу угодить хотела.