26 Сентября. К утру при чистом небе в тишине разыгрался мороз.
Ходил на ток к мосткам на пойме. Петух бормотал и чуфыкал в можжевельнике. Тетерева сидели вдали на деревьях. Я их спугнул, но вскоре они опять сюда прилетели. Значит, и у них есть какое-то влечение к осеннему току.
Пауки, мне думается, всё работают, только вероятно не все, и очень мало. Там и тут на можжевельниках видишь тонкие обмерзшие нитки. Сегодня мне удалось видеть паутину, протянутую от куста к кусту горизонтально без посредства высоких деревьев на 25 шагов. Я подумал, было, что это села одна из летающих паутин, но, оказалось, на можжевельнике было скрепление, узел, от которого к другим паутинкам были разбросаны сложные провода.
Не забыть особенность паутины: держит нить большие предметы, но когда я хотел подвесить маленького умершего паучка, труп его был слишком тяжел…
Когда мороз сошел, то кочки обдались росой и засияли на солнце, а когда разогрело, то от каждой повалил легкий пар, как будто каждая кочка, спасенная солнцем, облегченно вздохнула.
Стрелки Берендея растут пучком и у них есть смешные цветы на боку ближе к острию, как полагается быть стреле.
Присоединить к фото-книге рассказ «Гуси-Лебеди» (написать Смирнову).
Для этого рассказа снял свою тень.
Конечно, настоящий фотограф снял бы все лучше меня, но настоящему специалисту в голову никогда не придет смотреть на то, что я снимаю: он это никогда не увидит.
<На полях:> Услышал полет в воздухе большой птицы, потом было слышно — глухарь покрыл вершину осины.
К рассказу «Сон глухаря»:
Услыхал, как глухарь съехал с ветки на ветку. Стал подходить. Ему не видно сверху на землю, мне видней. Он слышит. Мышь бежит и поднимает листву с шелестом большим, чем я, но глухарю тот шелест известен, а мой — нет, и, может быть, он прислушивается. Птичка в дровах — тоже звук. Дятел. Желна. И вот, наконец, капнуло и еще. Болотная грязь — вязнет носок, тогда пятка никогда не чмокнет. По яркой и грязной бледно-желтой листве издали видно, где осины, где березы. Слышу и не вижу. Самое трудное, чего-чего не покажется (вершина ели вдвинулась в осины). Наконец, увидел маленькое окошечко из листвы желтой в синее небо, и вот это маленькое в кулак окошечко то откроется, то закроется, а ветки над ним шевелятся. Я понял.
Вспомнилось то пробуждение в 17-м году, когда прекратилась уличная стрельба, и стало вдруг так, будто огромная тяжесть — ноша всей жизни спала с плеч: это что нет царя.
И вот сейчас…
Вечером ходил на глухарей. Заря вышла опять тихая совершенно и такая теплая, что ожили комары и жук прожундел. Глухари стали прилетать лишь когда стало темнеть после заката, видимо, на ночевку. По всей вероятности, они бегают внизу и кормятся молодой, еще совсем зеленой листвой однолетних осинок.
И так рассказ обрамить своими переживаниями. 1 — Этот рассказ был мне передан егерем-объездчиком лесным во время нарезки делянок: деловая часть о глухарях. Я заинтересовался им и т. д. II. Рассказ егеря. III. Как я убил глухаря. Хотел услыхать храп, его удаль <1 нрзб.> десять штук. Зато вечером в сосновом бору ночевка. Подошел — он цокал над головой… Улетел… Храп не удалось услыхать.
Рассказ «Гуси-лебеди»… — впервые опубликован в 1935 г., включен в цикл «Календарь природы».
Свободное копирование
