18.03.1930 Сергиев Посад, Московская, Россия
18 Марта. До восхода -25°. Весна света сияет. С медведем хожу в снегах и такие вижу в лесах сказочные долины с голубыми тенями и через долину след лисицы — против солнца черный по белому, по солнцу белый по серому.
Что это, правда щелкнула белка орехом или мороз поиграл или так что-нибудь: мало ли что может в лесу… Но что же именно может быть, если не белка щелкнула и не мороз поиграл? Притаился где-нибудь человек? Нет, в снегах зимой после пороши птица-тетерка спускается погулять вокруг можжевельника, и то видно, зачем птица! мышонок пройдет, и то останется, бисерная ниточка на снегу, даже сухой лист скорченный упадет на снег и ветер погонит его, то от этого листа остаются тоже следы. Что же это, нет-нет и щелкает совершенно как если на очень хороший молодой зуб и крепкую челюсть орех попадет? Нет, беличьи следы с каждым часом слабеют, жарко идти, солнце жарит в лоб, пахнет солнцем, рубаха вся в поту, лыжи хорошо еще <2 нрзб.> . Нет, и не мороз. Я не знаю что, и так пусть останется. Я не знаю, но есть много такого в (самой?) природе, чего не знаем…
Весна света сияет. — В начале одной из дневниковых тетрадей 1918 г. находится первая летопись жизни, которую Пришвин составляет, видимо, в связи с работой над автобиографическим романом. В ней есть пометка: «1885. Второй класс. <…> Счет годов с весны». (См.: Дневники 1918–1919. С. 365). Под таким названием есть у Пришвина рассказ «Весна света» (1938), который включается во все сборники рассказов писателя (Собр. соч. 1982–1986. Т. 5. С. 254–257). В конце жизни в дневнике появляются такие записи: «2 Марта 1951. В Москве уже лет тридцать и больше я наблюдаю чудесное время, названное мною весной света, когда первый воробей запоет по-своему в стенной печурке, желоб высунет из себя ледяной язык, и с него закапает, и поперек тротуара побежит первый маленький ручей. <…> Лет пятьдесят я уже веду пропаганду весны света»; «30 Декабря 1953. Мало ли чего в нашей жизни было разбито, но я спас и вывел к людям "весну света"» (Собр. соч. 1956–1957. Т. 6. С. 372–373, 794).
…есть много такого в… природе, чего не знаем… — ср.: «Как сейчас помню доклад Михаила Михайловича в Русском географическом обществе (ок. 1910. — Я. Г. ) об этнографических исследованиях где-то в Заволжье <…> Зал был переполнен <…> И вот, характеризуя женское население изученного района, докладчик рассказал о какой-то "девке Матрешке", которая, несмотря на свою незаурядную религиозность, сделалась будто бы добычей темных сил. "Эта Матрешка, — рассказывал докладчик, — как-то исчезла из дома, пропадала трое суток и, вернувшись, объяснила свое отсутствие тем, что ее запер где-то в землянке леший, который ее там подковал подковами". — Шокированный зал разразился хохотом. Но Пришвин ничуть не смутился. "Вот вы смеетесь, — сказал он не без сарказма, — вы, разумеется, скажете, что лешего не существует. Согласен, здесь, в этом зале, может быть, он и не появляется, но там… Впрочем <…> если лешего вообще нет, то объясните мне, пожалуйста, кто же подковал Матрешку?"» (см.: Личное дело… С. 45).
Опубликовано 10.12.2015 в 11:32
|