16 Марта. Валит снег.
А. Н. Тихонов (я говорю о нем, потому что он, Базаров — имя им легион) все неразумное в политике презрительно называет «головотяпством». Это слово употребляют вообще и все высшие коммунисты, когда им дают жизненные примеры их неправильной, жестокой политики. Помню, еще Каменев на мое донесение о повседневных преступлениях ответил спокойно, что у них в правительстве все разумно и гуманно. «Кто же виноват?» — спросил я. «Значит, народ такой», — ответил Каменев.
Теперь то же самое, все ужасающие преступления этой зимы относят не к руководителям политики, а к головотяпам. А такие люди, как Тихонов, Базаров, Горький еще отвлеченнее, чем правительство, их руки чисты не только от крови, но даже от большевистских портфелей… Для них, высших бар марксизма, головотяпами являются уже и Сталины… Их вера, опорный пункт — разум и наука. Эти филистеры и не подозревают, что именно они, загородившие свое сердце стенами марксистского «разума» и научной классовой борьбы, являются истинными виновниками «головотяпства».
Они презирают правительство, но сидят около него и другого ничего не желают. Вот Есенин повесился и тем спас многих поэтов: стали бояться их трогать. Предложи этим разумникам вместе сгореть, как в старину за веру горели русские люди. «За что же гореть? — спросят они, — все принципы у нас очень хорошие, желать больше нечего: разве сам по себе коллективизм плох или не нужна стране индустриализация? Защита материнства, детства, бедноты — разве все это плохо? За что гореть?»
Вероятно, так было и в эпоху Никона: исправление богослужебных книг было вполне разумно, но в то же время под предлогом общего лика разумности происходила подмена внутреннего существа. Принципа, за который стоять, как и в наше время, не было — схватились за двуперстие и за это горели. Значит, не в принципе дело, а в том, что веры нет: интеллигенция уже погорела.
<На полях:> Разум хорош, когда он идет в помощь вере, но когда он прикрывает равнодушие…
В редакцию журнала «Октябрь».
Пересмотрев дома вещь, которую я Вам предложил, я убедился, что в «Октябре» ее печатать не стоит: это не октябрьская (небольшая) вещь.
Месяц тому назад я был свидетелем гибели редчайшего, даже единственного в мире музыкального инструмента — Растреллиевской колокольни: сбрасывались один на другой и разбивались величайшие в мире колокола Годуновской эпохи. Целесообразности не было никакой в смысле материальном: 8 тыс. пудов бронзы можно было набрать из обыкновенных колоколов. С точки зрения антирелигиозности поступок не может быть оправдан, потому что колокола на заре человеческой культуры служили не церкви, а общественности. И единственный в мире музыкальный инструмент — Растреллиевская колокольня могла бы служить делу социализма: на ней можно было играть 1-го мая революционные марши, и процессии рабочих под звуки революционных колоколов, единственных в мире, привлекли бы к делу социализма любопытное внимание иностранцев.
Я являюсь в религиозном отношении человеком совершенно свободным и разделяю вполне взгляд Перикла: чем больше богов, тем государство богаче. Я являюсь смертельным врагом того мрачного фанатизма, который, несомненно, живет в сердцах некоторых влиятельных членов партии и порождает те преступления относительно живой жизни, которые post factum называют искривлением партлинии.
Я готов с эпиграфом Сталина «снять колокола — подумаешь, какая революционность!» написать новую «поэму с фотографиями». Я напишу ее с темпераментом и без малейшего лукавства.
Если мне будет дана возможность высказаться, не озираясь на «партлинию», то я готов удовлетвориться не только гонораром пролетарского писателя, а даже и вовсе отказаться от денег, если их мало в редакции.
Обсудите с товарищами мое предложение и напишите безоговорочно: да, или нет. Если да, я приступаю к работе, нет — буду продолжать писание своей книги для маленьких детей.
Похороны Анат. Алекс. Александрова.
Червонка огулялась (16-го Декабря отел.).
Едет папа Римский. Рассказывала Мария Виссарионовна, что будто бы стояла она у шлагбаума, в ожидании проезда поезда, мужиковские подводы прикапливались. И вот показывается дрезина, в кабинке человек.
— Это папа едет! — сказал мужик. Другой серьезно ответил:
— Ну нет, папа еще через неделю приедет.
Слова Конст. Леонтьева: если только мужики попадут в католичество, то за папу они всю либеральную Европу расплющат.
…примеры их неправильной жестокой политики. — Одно из последних принципиальных критических выступлений прессы было связано именно с оценкой сталинской политики коллективизации. Зам. отв. редактора центральной газеты «Красная звезда» М. Н. Рютин в январе 1930 г. отмечал «ошибочность курса по отношению к крестьянству», «его несоответствие решениям XV съезда партии», где речь шла о развитии всех форм кооперации, где имелось в виду активное вытеснение кулака экономическими методами, а не принудительным методом ликвидации кулачества как класса. Статья Рютина стоила ему сначала должности — 2 марта 1930 г. его сняли, а затем исключили из партии по ложному доносу и арестовали.
Крайнее напряжение народного хозяйства, резкое падение жизненного уровня в городе и деревне приводит к массовому недовольству: в течение первой половины 1930 г. по стране прокатилась невиданная волна крестьянских восстаний. Немало писем с осуждением сталинской статьи, возлагающей вину за происходящее на местное руководство приходило в редакцию «Правды», и отдельные письма с протестом против возложения вины за «перегибы» на «стрелочников» всё же появились на страницах газеты. В одной из опубликованных в «Правде» статей говорилось: «У кого же закружилась голова?.. Постановляем одно, а на деле проводим другое. Так нечего наводить тень на ясный день. Надо сказать о своих собственных прострелах и не учить этому низовую партийную массу… Выходит, "царь хорош, а чиновники на местах негодные"… Надо под ленинским микроскопом проверить причины перегибов и не карать за них покорных исполнителей — сельских коммунистов» (Правда. 1930. 9 июня).
«Значит, народ такой», — ответил Каменев. — Ср.: Дневники 1920–1922.17 Декабря 1920. С. 116.
…я был свидетелем гибели… Растреллиевской колокольни… — ошибка: строительство колокольни Троице-Сергиевой лавры осуществлялось под руководством архитекторов И. Ф. Мичурина и Д. В. Ухтомского.
Слова Конст. Леонтьева: если только мужики попадут в католичество, то за папу они всю либеральную Европу расплющат. — По некоторым сведениям, часть эпистолярного наследия К. Н. Леонтьева находилась у писателя А. А. Александрова, с которым Пришвин тесно общался в эти годы, и, вероятно, у него эти письма читал.
Ср. с письмами Леонтьева к о. Иосифу Фуделю: «И если совокупность — всех выше перечисленных условий — приведет <…> к Соединению Церквей под Папой — то скорее может случиться, что русские, в одно и то же время — столь расположенные к мистическому подчинению, и столько неудержимые в страсти разрушить, столь бешеные, когда они одушевлены, — скорее, говорю я, может случиться, что эти русские-Паписты не только не будут кротки <…> а положут лоском всю Европу к подножию Папского престола; дойдут до ступеней его через потоки европейской крови» (от 19.01–1.02.1891 г.).
«…гораздо лучше будет и для будущего Папы, если мы придем к нему тогда во всеоружии смелой, суровой и пышной культуры, в цветном кафтане и с мечом воина, смиренного лишь перед Церковью. <…> Но если мы будем сами собой, то мы в отпор опрокинем со славой на них всю Азию, даже мусульманскую и языческую, и нам придется разве только памятники искусства там спасать. И так как гибнуть как-нибудь нужно, то пусть славянство, независимое и великое, религиозное (так или иначе: по-Оптински или по-Соловьевски), сословное, мистическое, поэтическое, пусть оно лет через 500 будет жестоко завоевано пробужденными китайцами и пусть покажет новые и последние (перед концом света) примеры христианского мученичества» (от 6–23.07.1888 г.). (Указано Г. Б. Кремневым.)
Свободное копирование
