21 Февраля. Все поплыло в весенних лучах. Вот уж денек! Писатели собираются и валом валят смотреть на посевную кампанию, как в былое время валом валили на войну. И ни одной подлинной книги никто не написал о войне до сих пор! Вероятно, главная причина этому даже и не гнет цензуры, а просто, что фронт событий так велик, что писателю невозможно осмотреть его весь и описывать в частном явлении общее дело.
Скажем попросту, что при наблюдении и описании таких событий, как война или как нынешняя посевная кампания, задача писателя в каждом частном явлении всего огромного фронта представить как общее дело. Но весь фронт осмотреть невозможно, потому частное заслоняет общее и, вероятно, потому все мы, корреспонденты всякой войны, потерпели неудачу: у нас нет о войне ни одной подлинно хорошей книги.
Теперь на посевной фронт все валят совершенно так же, как валили когда-то мы на войну. Два часа, проведенные мною в издательстве, прошли… что делу время, потехе час. Литература в известном смысле, конечно, потеха. Федерация дала мне в руки несколько документов в таком роде очень смешных: напр., один молодой человек, написавший единственный рассказ, не застав редактора, оставил записку ему, что он завтра едет на посев и просит изготовить договор и деньги… И сколько таких!
Ошибка нашей молодежи во время войны была, я теперь хорошо понимаю, в том, что мы стремились туда, где не пишут, а только делают и, как писатели, попадали в постыдное положение бездействующих наблюдателей. Некоторые из нас, понимая это, делались санитарами. Но этот подлог кончился наказанием: надо было не ехать, а жить своей обыкновенной жизнью и записывать, как обыкновенная жизнь изменяется в связи с событиями и успехами фронта. Сейчас посев возьму для примера, в Москве на Конной, мне рассказывали, в один из конских базаров, после торга случилось, что осталось три лошади без хозяев. Такого факта на Конной никогда не бывало и, если его анализировать, то я уверен, что события в глубине страны предстанут гораздо более выгоднее для литератора, чем если он поедет туда и после больших хлопот и ссор за помещение попадет на место действия и будет смотреть в упор…
Я это говорю в виде предупреждения, но никак не для того чтобы оставить события и сидеть дома. Нет, пусть едут, но побольше думают о деле, чем о себе. Надо бы немного подготовить себя, и цель моя обратить внимание всех на одну очень полезную и забытую книгу[2].
<На полях:> В частных разрозненных явлениях уметь выслушивать ритм общего дела, — вот необходимое условие создания великих художественных произведений. Но как можно, сидя в окопе простым солдатом, видеть ход общего дела на фронте в тысячу верст. Вот почему, несмотря на массовое устремление писателей на войну, до сих пор не только великой, но и средней книги о ней не написано. А еще причина: что делу время, потехе — час. Литература в известном смысле, конечно, потеха.
…все мы корреспонденты всякой войны… — Пришвин был военным корреспондентом на фронте во время Первой мировой войны. См.: Собр. соч. 1982–1986. Т. 2. С. 602–608.
Свободное копирование
